А может быть, композитор и не виноват. Он ведь тоже слышит все эти разговоры и, наверно, верит им. Но, как ни объясняла я себе, что такую музыку не мог бы написать плохой человек, а на душе было очень тяжело. Почему-то мне казалось, что все, кто не любил эльфов и вообще любых не — людей, теперь, после это оперы, их просто будут ненавидеть и убивать. Совершенно невозможно было представить, что кто-то услышит эту музыку, а потом забудет и пойдет пить чай.
Вечером, когда все легли, а госпожа Нилль погасила рожок, я долго не засыпала, все вспоминала оперу, и то негодовала, то, когда в памяти всплывала какой-нибудь музыкальная фраза или обрывок арии, забывала обо всем и с тайным восторгом повторяла его про себя бесконечно количество раз…
На Праздник Первого Дня Зимы (у нас в Анларде это был Праздник Первого Снега) всех учеников отпустили по домам. Кроме таких, как я — у кого не было дома или кто жил очень далеко. Накануне праздника занятий не было, мы погуляли, отдохнули, а вечером, когда мы поднялись в обеденный зал, там все украсили гирляндами из золотой и серебряной бумаги, ветками горных сосен, пышными, пахнущими свежестью и морозом. И ужин тоже приготовили праздничный — мясной рулет с грибами, пирог с малиновым вареньем и мороженое.
Нас в спальне было трое. Госпожа Ширх, «фея», зашла к нам пожелать спокойной ночи и погасить свет. Ей, видно, было очень жаль нас — ведь все дети сейчас со своими семьями, их ждут два дня праздника: балы, гости, подарки.
Воспитательница подошла к каждой из нас, поправила подушку, подоткнула одеяло. Конечно, нам все это не нужно, мы же не малыши, но приятно, когда кто-то заботится о тебе. Еще госпожа Ширх каждой из нас поставила на тумбочку маленькую коробочку, перевязанную цветной лентой, и велела нам открыть только утром. Какая же она все-таки добрая! Не думаю, что госпожа Нилль или госпожа Тереол подарили бы нам хоть какую-то мелочь. Девочки начала упрашивать ее рассказать на ночь сказку. Госпожа Ширх села на одну из кроватей, так, чтобы всех нас видеть, и стала рассказывать длинную волшебную историю. А потом прикрутила рожок и ушла, велев нам не болтать, а закрывать глаза. Хорошо было засыпать, зная, что на тумбочке около кровати стоит подарок, а утром будет праздничный завтрак и чистый белый снег за окном.
Часы в холле пробили четверть второго. Я проснулась и слушала бой часов. Две луны заглядывали в окно — полная бело — голубая и красная, далекая, убывающая. Хотелось пить так сильно, что невозможно было терпеть. А еще чувствовалась такая легкость, словно я ничего не вешу и вот — вот взлечу. Дрожа от холода и от того, что ужасно хотелось спать, надела теплую кофту и вышла из спальни.
Странный сквозняк гулял над полом — прохладный, но скорее приятный. Пахло откуда-то цветами. Снизу шел неяркий свет, непохожий на свет от газового рожка или огонь свечей. Я быстро выпила стакан воды, а потом, не раздумывая, побежала вниз, к подвалу. Я была уверена, что снова откроется тот коридор и снова поведет меня в Театр. Все вышло, как в прошлый раз. Свет словно удалялся, темнота за спиной смыкалась, сердце замирало от предчувствия, и вот уже зал, золотые колонны и знакомый, волнующий запах театрального зала. Теперь я уже знаю, что будет, и выбираю одно из мягких, уютных кресел в партере. На сцене уже начался спектакль. Сейчас это не балет, а какая-то пьеса.
Как я поняла, сюжет ее был таким. В одном замке жила знатная семья, графы Деллья. Один из их слуг был эльф. И вот в замок приезжает гость, барон, из другой страны. Он рассказывает, будто бы в их стране уже никто не берет в слуги эльфов, потому что эльфы коварны, строят людям козни и занимаются темным чародейством — опять же во вред людям. Хозяева замка решают выгнать слугу, но, с другой стороны, они бояться, что эльф заколдует их или вообще устроит какую-нибудь пакость. А тот и в мыслях ничего не держит и верно служит своим господам. От этого постоянно происходит какая-нибудь путаница, граф и графиня Деллья боятся, эльф честно старается им угодить. И все это говорилось торжественным слогом, длинными стихотворными строчками.
— Как жаль, что угощенье не по нраву…
— С чего бы жаль ему? Должно быть там отрава.
Другому слуге, полугоблину, приказывают унести праздничный обед, и тот его с удовольствием съедает. И вообще быстро понимает, что к чему, и начинает обманывать хозяев — говорит, что найдет человека, снимающего эльфийское колдовство, потом сам переодевается этим человеком и забирает себе уплаченные за труды деньги.
Находят запись рыночных покупок — и считают, что это тайное послание.
Из замка пропадет маленький котенок:
— Его украл, конечно, эльф, злодей!
И теперь хозяева замка ждут, что своим темным колдовством эльф превратит его в тигра. Они пугаются каждого шороха и каждой тени. Слуга — гоблин подумывает нарядиться тигром, только не может сообразить, как извлечь из этого пользу.
