Ох, конечно, не об этом надо было говорить! Мы итак не знаем, с чего начать разговор… Но, как ни странно, отец кивнул, как будто он сразу понял, о ком я говорю:
— Это мой друг. Он — торговец, у него были дела в Тиеренне. Я попросил его разузнать о тебе… осторожно… Но он — человек простой, таится не умеет, вот и… Он очень основательный человек, и, с одной стороны, боялся что-то напутать, с другой, решил разузнать все как можно точнее. Он мне даже написал, на какую сторону выходят окна твоей спальни и во что ты одета на прогулке, хотя таких подробностей я от него не требовал, разумеется.
Пока мы говорили, дошли до второго этажа.
— Ты подождешь меня внизу? Я сейчас.
Отец кивнул, и я побежала в спальню — надеть сапожки, капор и плащ. Когда мы вышли из училища, отец остановился и посмотрел на меня очень внимательно.
— Ты похожа… и не похожа…
— На маму?
— И на нее, но я думал о другом. Когда я искал тебя, то пытался представить, какая ты. У меня сложился мысленный портрет — очень неопределенный, разумеется, я думал, какие черты ты можешь взять от твоей мамы, какие — от меня.
— И получилось?
— Представить? Да, это у меня всегда отлично получалось… А угадать — нет. У тебя от мамы — только цвет глаз. Темные волосы — от меня, и подбородок, и, пожалуй, походка…
Мы дошли до кафе «У Мальнифа» — довольно дорогого, мы с мамой туда ни разу не заходили. Высокие спинки стульев, зеленые свечи, зажженные на каждом столике, на стенах картины, изображающие лето, лошадей, играющих на траве ребятишек.
— Ты любишь сладкое? Или лучше заказать что-нибудь посущественнее? — спросил отец.
— Посущественнее, — согласилась я.
— Впрочем, потом можно и десерт, — решил отец и кивнул официанту.
К нам подошел официант и подал меню. Названия были замысловатые, и я выбрала то блюдо, где было точно сказано, что оно из мяса. Отец заказал себе что-то с чудным названием. Он снова посмотрел на меня. Уверена, что он чувствовал то же, что и я — мы оба волновались, были смущены и не знали, как начать разговор. Он спросил о чем-то маловажном — удобно ли мне, не дует ли из окна.
— Ты нас искал? — спросила я, наконец.
— Когда окончилась война, фарлайнцам запретили въезд в Анлард. Потом началась война с Аркайной, и о том, чтобы открыть границы, не было и речи… Примерно лет семь назад жителям Фарлайна разрешили ездить в Анлард, чем я немедленно воспользовался. Впрочем, тогда я немного успел, потому денег не было, чтобы жить в чужой стране долго. Я приезжал дважды за три года. Эрвиэлла рассказывала довольно много о своем маленьком городке, и я знал, где искать вас. Однако я только и смог выяснить, что вы уехали… но куда, почему — никто не мог сказать. Словом, я отступился от поисков — на время. Ну, а потом я… хм, стал несколько богаче… Смог заплатить профессиональным сыщикам, и те взялись разыскать вас. Впрочем, и им понадобилось немало времени. И вот, меньше года назад я узнал, где вы живете. Я немедленно сорвался с места и поехал — и опять опоздал. Дальше мои люди искали вас — сначала в Анларде, потом здесь, ну, и нашли, наконец… Однако я не смог выехать к тебе сразу, послал одного своего друга, чтобы он присмотрел за тобой. Если бы я успел раньше, я забрал бы вас с мамой к себе, нашел бы ей хорошего врача, и… — он замолчал.
— А почему вы потеряли друг друга? — я хотела было спросить «куда ты исчез из маминой хижины», но решила, что это прозвучит бестактно.
— Разве мама не сказала?
— Нет…
— Когда она в то утро ушла, я сидел и перебирал травы, размышлял, какие нужны для лечебного отвара. И неожиданно услышал доносившийся пока еще очень издалека стук копыт. Я вышел, как можно скорее, из хижины, и спрятался в кустах. Скоро всадники подъехали, я различил темно — зеленые плащи анлардских гвардейцев. Я постарался идти как можно тише и незаметнее. Необходимо было уйти подальше от хижины, чтобы, если бы я им и попался, они никак бы не догадались, что именно Эрвиэлла прятала и лечила меня. Разумеется, воины не должны притеснять гражданское население… Возможно, они бы и не причинили вреда Эрвиэлле, но кто их знает. Солдаты любой армии, в общем-то, одинаковы, и, в сущности, анлардцы ничуть не хуже остальных… Словом, я постарался уйти как можно незаметнее и как можно дальше. Через два дня я наткнулся на отряд наших разведчиков…
— Фарлайнских?
— Да, фарлайнских. И, полежав в лазарете еще немного, снова отправился воевать…
Официант принес два блюда. На моем лежал большущий кусок мяса под соусом и тушеные овощи. Мясо было очень горячим, и, хотя очень хотелось есть, пришлось ждать. Я обмакивала кусочки хлеба в соус и размышляла об истории, рассказанной отцом…
— Как ты думаешь, — спросила я, — то, что вы не смогли встретиться — это просто так несчастно сложились обстоятельства, или это Судьба?
— Судьба… не — судьба… Многие считают, ты, наверно, знаешь это, что судьба каждого человека где-то записана. Некоторые читают ее по звездам, некоторые — по линиям руки.
— Я знаю, мама тоже считала, что у каждого есть Судьба, только мама говорила, что все сложнее.
