Прошёлся по всему ряду, расшвыривая засевших головорезов, как игрушечных солдатиков. И как маленькие красные воздушные шарики вместе с душами этих парней уходили вверх очки опыта, которые давала мне система. Пару раз удвоила мой выигрыш, за «фаталити». Такая странная штука, когда из уже мёртвого тела выбиваешь дополнительную выгоду.
Впрочем, о чём это я? Головорезом тут как раз был я. А убитые мною парни олицетворяли армию спасения. Вот только от кого они защищали? Но сейчас всё смешалось, где правые, где виноватые — хрен разберёшь.
Терморегуляция костюма работала на пределе, я все равно взмок. Но вскоре внутри воцарилась приятная прохлада, остудив не только тело, но и разгорячённый бешеным выбросом адреналина разум.
Надеялся, что парни в Утилизаторе поймут, что я прилетел к ним на помощь по тому светопреставлению, которое устроил тут. Но прошло пару минут, а из проёма в стене так никто и не появился.
Что делать? Придётся обращаться через общий нейроинтерфейс, обнаружить себя для противника. Впрочем, наверняка, там, наверху, уже всё знали. И готовили контратаку, а значит времени у нас в обрез.
— Кузьма! Это я — Громов! Слышишь меня? Приём.
Тишина в эфире, лишь помехи гуляют по экранчику перед глазами.
— Отзовитесь! Эй, есть кто живой?
Голос предательски сорвался. Неужели всё напрасно и ребята все погибли?!
— Слышу. Кто это?
Не верит. Тон пугает враждебностью. Но голос я узнал, ощутив невероятное облегчение.
— Это я — Громов! Кузьма, меня не казнили! Это было только шоу, чтобы напугать всех! Верь мне! Это я взорвал тут всё к чёртовой матери. Я прилетел на помощь!
Опять повисло молчание, прерываемое лишь шумом ветра, привольно гулящего здесь, на этой верхотуре. Ну как мне их убедить?!
Чья-то лохматая голова показалась в проёме выбитых ворот. Лицо перепачкано в крови, пыли, но я узнал всё равно. Кузьма! Жив, чертяка.
Лестница выдвинулась и я спустился вниз, не забыв прихватить винтовку.
Несмотря на немалые габариты, в два прыжка Кузьма оказался рядом. А я снял шлем с мокрой головы, чувствуя как раздвигает губы улыбка, а радость заливает душу.
Оглядел меня с ног до головы, недоверчиво сузив глаза, но потом ухмыльнулся. Согнулся, громко шлепнув себя ладонями по коленям.
— Громов! Живой! Ну, братуха!
Мы обнялись, постучали друг друга по спинам.
— Кузьма, давай быстрей всей вытаскивай. И загружаемся. Времени мало.
— Слушай, командир, а мы тут не поместимся, — покачал головой, проскользнув взглядом по круто уходящему вверх фюзеляжу космолёта.
— Там второй стоит, за ним, — я обернулся, махнув рукой в сторону. — Быстрее, Кузьма. Быстрее! Жду вас всех здесь.
Я уже решил забраться в кабину, как из пробитого проёма вылетело красное пятно, стремительно бросилось на меня, напугав до чёртиков. Запрыгнуло, сжав бёдрами мои.
Прямо перед носом я обнаружил физиономию Микаэллы. Обвив за шею, стала беспорядочно и неумело целовать меня, касаясь мягкими губами, от чего словно окунуло в кипяток, терморегуляция костюма дала сбой и струйка пробежала по спине.
— Я знала, что ты живой! Говорила, Кузьма!
Запрокинув назад головку, оглушила беззаботным смехом ребёнка.
Я осторожно высвободился из её цепких объятий, спустил вниз, так что шапка стриженных волос, смахивающих на шкурку норки, оказалась где-то на уровне моей груди. Но Мика тут же обхватила меня так сильно, что сердце ёкнуло, неприятно напомнив о том, как эти же кажущиеся на первый взгляд хрупкими ручки, сломали мне шею.
— Ну-ну, Мика, не надо.
Но не обращая внимания на мои протесты, она прильнула к моему животу, как кошка, только что не мурлыкала. И внутри меня всё затрепетало, ослабели ноги, как если бы змея обвила меня за шею, положив плоскую голову с выпуклыми немигающими глазами на плечо. А я стоял бы, как дурак и, обливаясь холодным потом, думал: одно неловкое движение и эта тварь укусит, впустив смертельный яд.
Мне бы хотелось, чтобы Мика покинула Утилизатор и вернулась к дяде. Хотя это поставило бы под удар ребят, поскольку только присутствие среди них племянницы президента сдерживало спецназ от применения каких-то убойных мер. По крайней мере, именно это я видел в своих видениях.
Но с другой стороны я не мог просто так сказать девушке — иди-ка ты домой, к своему дяде Герберту. Она увяжется за нами и, значит, ей станет известно наше место нашей секретной базы в алтайских горах.
Подмывало спросить, а зачем вообще ей понадобилось спасать меня, после того, как она подставила меня под удар и я оказался на гильотине? Но кажется, я догадывался, что Микаэлла обладала таким взбалмошным, непредсказуемым характером, что искать разумное, логичное объяснение её действиям было совершенно бессмысленно.
Я мог льстить себя надеждой, что девчушка просто втюрилась в меня, как Эва, или ещё масса женщин, с которыми у меня возникали и прерывались отношения.
