Изгой выглянул из за кустов, осматривая опушку. И тут же почувствовал, как сердце перестало биться и тело покрылось капельками холодного пота. Посреди больших и плоских камней возвышался алтарь. На алтаре лежала девочка, ее белые волосы разметались по темному камню. На секунду Изгою показалось, что он летит в пропасть. Мысли замелькали в голове, сменяя друг друга, как в калейдоскопе разноцветные стекла. Все готово к ритуалу и Ник, даже если дойдет до своей цели, Камиллу он не спасет. Она здесь, ее уже приготовили к жертвоприношению и сейчас приведут всех остальных. Вокруг алтаря двигалась фигура в темном плаще с капюшоном.
"Чанкр".
Фигура двигалась по строго намеченной траектории, словно повторяя шестиконечную звезду. В руках маг держал книгу.
"Читает заклятие. Ритуал начнется быстрее чем мы думали. Они торопятся. Он чувствует, что ему будут мешать"
Изгой посмотрел на небо и полная луна вышла из за туч, освещая камни и девочку, которая казалось уснула. Чанкр приблизился к ребенку, остановился рядом, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. И вдруг достал длинный нож, лезвие сверкнуло в лунном свете розовым сполохом. Изгой понял, что это все. Времени больше нет. Чанкр идет ва–банк. Он убьет тринадцатую жертву сейчас или вскроет ей вены, чтобы кровь покидала тело и орошала алтарь. В этом случае, даже если ему помешают, ребенка не спасти и ритуал будет завершен. Он запустит механизм и обратного пути уже не будет. Им нужно успеть привести всех остальных и смешать кровь детей. Но главное — это Камилла. Как только Чанкр занес руку с ножом над спящей девочкой, Изгой взвился в воздух и взмахнул мечом, рука Чанкра отлетела в сторону, а сам маг, с жутким воем, обернулся к Палачу. Из его глаз сыпались искры, сильные порывы ветра подняли снег и землю, закрутив в страшные смерчи, несущиеся в сторону Палача. Изгой снова высоко прыгнул в воздух и приземлился с другой стороны от Чанкра.
Маг поднял здоровую руку вверх и скрючив пальцы сделал выпад вперед, от ладони отделился луч яркого света и распластал Изгоя на земле.
— Я не простой смертный, мои мозги ты высушить не можешь, — усмехнулся Изгой и поднялся на ноги. Он блефовал. На самом деле голову разрывало изнутри, затылок пылал как в огне, а виски стиснуло, словно обручем с ядовитыми шипами.
Но преодолев боль, Изгой пошел в сторону Чанкра. Главное задержать его. Убить мага он не сможет, не в его состоянии, но нужно дать возможность Нику освободить Камиллу. Сжечь руны уже не получится, пока жертва на алтаре.
***
Ник подождал пока монахи в черных плащах пройдут мимо него. Он смотрел им вслед, а потом неслышно двинулся за следом. Шесть темных теней скользили по каменному полу, шаг в шаг, нога в ногу и Ник понял, что это и есть дорога. Он смотрел на ступни монахов, запоминая, отпечатывая в памяти их путь. Этой дорогой ему придется выводить детей. Когда сектанты подняли тяжелую решетку
Ник расправился с ними. Кровожадно, жестоко. Но растерзал только пятерых, шестому вырвал язык. Детям нужна будет пища, и он с радость даст им на ужин их стража и мучителя. От ужаса и боли монах потерял сознание, Ник закинул его на плечо и вошел, в грот без окон и дверей. Здесь царил мрак. Голоса детей утихли. Они боялись. Он всегда чувствовал запах страха.
— Ками! — тихо позвал Ник, но никто не отозвался.
— Ками, папа пришел, ты меня слышишь? Маленькая, папа нашел тебя.
Снова тишина. Ник чертыхнулся, свалил тушу монаха на пол и выхватил в факел висящий у входа в темницу. Увидев клетки и сидящих в них на цепях маленьких пленниц, Мокану почувствовал как им овладевает гнев. Не просто гнев, а дикая ярость, не знающая границ. Он подходил к каждой клетке, освещая перепуганных малышей, отыскивая свою дочь. Но ее среди них не оказалось.
— Где Камилла? Девочка с белыми волосами. Вы ее видели?
Дети молчали. Ник взломал клетки, разорвал цепи, выпуская их по-очереди из темниц.
— Мы сейчас выйдем наружу, вы поняли? Я пришел за вами и выведу вас на свободу. Только вы должны меня слушаться, хорошо?
Девочки смотрели на него расширенными от страха глазами.
— Я не один из них. Я пришел вас спасти. Я не дам им причинить вам вред.
Ник содрогался от жалости, разглядывая перемазанные грязью мордашки, рваную одежду на худеньких изможденных телах. Тот, кто так поступил с детьми, пусть и с вампирами, достоин смерти. Жуткой смерти. От мысли, что Камиллу держали в такой же клетке, у Мокану по телу прошла дрожь.
Ник вывел девочек из грота. Увидев монаха лежащего на полу, дети зашипели, оскалились.
— Это ваш ужин, — жестко сказал князь и усмехнулся, когда маленькие вампирши бросились на стража. Послышались дикие вопли, чавканье, клацанье клыков.
Стражника растерзали, от него осталась лишь горстка рваной плоти и залитая кровью ряса.
Только одна из девочек не прикоснулась к стражнику, она казалась младше всех, стояла в сторонке, обхватив худенькие плечи руками.
— Ты почему не ешь?
Спросил Ник и опустился на корточки, заглядывая ей в личико.
— Я не питаюсь кровью людей. Только животных.
