В ту же секунду Изгой скорее почувствовал, чем увидел опасность, он прижал Анну к себе и посмотрел вдаль. Огромное войско Максимилиана двигалось в сторону деревни. Раздавался топот копыт, уже горели первые дома на окраине. Анна повернула головку и хотела вскрикнуть, но Изгой закрыл ей рот ладонью.
— Тсс, люба моя…тихо…
Она вырывалась, царапала ноготками его запястье, но он крепко держал ее и смотрел вдаль. Дома занялись пламенем. Он слышал крики людей, жуткие вопли агонии и ругань солдат. А вот и тот самый день, а точнее та ночь, когда убили родителей, и пропала Анна.
— Убираемся отсюда. Немедленно.
Голос Мокану вывел его из оцепенения.
— Давай мне девочку, она уже потеряла сознание от страха или от твоих братских объятий. Все. Валим отсюда. Ты не сможешь им помочь. Уходим.
Но Изгой как завороженный смотрел на горящую деревню и по щекам катились слезы.
— Мамо….тато….
Он слышал дикий крик матери, потом хриплый стон отца…Вот он их час смерти. Мгновенный и жуткий в своей непостижимой правде. Вот как они погибли. Быстро и внезапно. Братья заживо сгорели в доме. Молниеносно. Они просто исчезли и превратились в кучку пепла.
Рука Мокану легла ему на плечо и крепко сжала:
— Я тоже видел смерть своей матери…держись, Мстислав…Тебе туда нельзя. Спасай Анну. Мы уходим.
Мокану хотел взять девочку на руки, но Изгой не дал. Он обнял свою драгоценную ношу и не чувствовал усталости. Одной рукой поднес флягу ко рту и тремя глотками осушил снадобье, которое дала Фэй. Не почувствовал вкуса. Сердце снова покрылось льдом. В ушах звучали предсмертные крики родных, а в глазах полыхали языки пламени.
Спустя несколько часов пути они вернулись к порталу, присели на то же поваленное дерево и молча разделили ужин. Даже вкус крови князя показался Изгою пресным, он машинально сделал несколько глотков и позволил Николасу испить из своей вены. Анну он так и не выпустил из объятий. Прижимал к груди, и биение ее маленького человеческого сердечка успокаивало его, возвращало к жизни.
— Что будем делать? Портал откроется через несколько часов?
Шепотом спросил Ник и отпил виски из фляги, протянул Изгою.
— Я не оставлю ее здесь, — Мстислав оттолкнул руку Мокану. Он напряженно думал. То, что они делают сейчас страшный запрет. Они нарушают ход времени и приносят в будущее ту, которая должна была умереть несколько столетий назад. Они изменят ход времени. Последствия могут быть непредсказуемыми.
— Мы заберем ее с собой, — ответил за него Николас.
Они приняли это решение оба, еще не осознавая одного — только что они обманули саму смерть…Простит ли она им этот обман? Что таит в себе нарушение законов природы? Никто из них не знал ответа.
Я первая почувствовала его возвращение. Не знаю как. Не знаю, что именно подсказало мне, но вдруг стало трудно дышать, а сердце зашлось в приступе радостной боли. Ранним утром, когда еще солнце едва показалось из за горизонта.
Я бежала по ступенькам вниз, к двери. Только в этот раз, уже точно зная — князь Мокану вернулся не один. Двери распахнулись, и я чуть не закричала, когда увидела могучую фигуру Мстислава, заслонившую дверной проем. Он держал на руках ребенка, а рядом с ним стоял Николас. Оба выглядели странно. Эти страшные воины, внушавшие всем ужас, казались испуганными, и я не понимала в чем дело. Мне хотелось броситься к Изгою, сжать его в объятиях, но я не смела пошевелиться. Мимо меня проскользнула Фэй и Марианна. Я слышала их голоса, но видела только ЕГО лицо: изможденное, бледное, покрытое грязью, кровью и новыми шрамами. Только для меня оно по–прежнему было самым красивым. Изгой посмотрел на меня вскользь, словно не заметил, сейчас он тихо разговаривал с Фэй, которая срывалась на крик, но потом снова шептала. Я могла уловить лишь обрывки фраз
— Вы ненормальные…вы понимаете, чем это грозит…вы что натворили!…Два безумца!
До меня еще не доходил смысл ее слов, я прижала руки к груди и смотрела на Изгоя.
Но он заметил меня лишь тогда, когда Фэй забрала у него маленькую девочку чем то очень похожую на Камиллу и унесла в сторону спален. Мстислав подошел ко мне. Наконец то.
Только все было не так, как я себе представляла. Он не схватил меня в объятия, не закружил по комнате, даже не поцеловал. Он просто долго смотрел мне в глаза, потом протянул мне мою цепочку и положил мне в ладонь.
— Я вернул ее тебе сам, как ты и просила.
— Мстислав… — я едва слышала собственный голос.
— Иди к себе, мы потом поговорим.
Сказал отрывисто, равнодушно. Его взгляд казался таким обжигающе холодным. Как всегда. Никаких чувств.
Уже в ту же секунду он исчез. Я успела забыть, насколько быстро он передвигается. И в тот же момент с болью осознала, что именно нас разделяет. Я — человек, а он тот, кто давит таких как я, словно букашек. Он сам так сказал — смертные для него просто пыль.
