Чувство неловкости повисло в воздухе. Пережив многое, включая абсолютную бедность, я измерял успех в деньгах. Мы с Ней так стремились жить лучше, работая на износ, что предполагали, что обеспеченность наверняка воздаст нам все недополученное с лихвой. Но никто из нас пока так и не пришел к той планке материального благополучия, после достижения которой хотелось остановиться. И причина тому, как я теперь понимал, была проста. Это стремление было бесконечным, а заполнить внутренние дыры и вовсе было не способно.
Зависть к тому, что у Джереми Оуэна было что-то, чего не было у меня, сейчас казалась мне абсолютно бессмысленной. В конце концов, он прожил жизнь, которая мне была недоступна, но почему-то сегодня сидел со мной тут, в студенческом общежитии, запивая дешевое печенье обычным черным чаем в пакетиках. Ни его, ни моя цель все еще не были достигнуты, а одиночество было вполне равноценным.
Имели ли вообще хоть какое-то значение обстоятельства?
Если я был готов поверить в его теорию о нашей далекой родственной связи из девятнадцатого века, то должен был принять факт того, что ни время, ни статус, ни даже разница в наших поколениях не могут управлять судьбой.
За этим маленьким складным столиком, больше напоминающим барную стойку, сейчас мы были равны.
– Извини, – негромко произнес я. – Я в твоих ботинках не ходил.
– Я в твоих тоже, Боузи. И даже рядом не был, – грустно улыбнулся мистер О. – И о последнем жалею больше всего. Будучи в твоем возрасте, я вспомнил о мальчике, чья пропажа и, позднее, разгаданная смерть сломили меня на корню. Позднее – чувствовал вину бесконтрольно, скучал по тому, кого, как мне казалось, уже давно не существовало. А этот ребенок тем временем прозябал в ужасном месте и рос без всего, что я хотел и мог ему дать с лихвой.
Я почувствовал, как во рту стало горько, и отвернулся.
– Наверняка ты часто задавался вопросом о том, что мне от тебя нужно. Правда заключается в том, что я просто хочу убедиться в том, что ты живешь хорошо. И помочь, если ресурсов для этого недостаточно. Считай меня эгоистом, но, зная, что Реймонд, однажды лишившийся шанса прожить свою жизнь полноценно, вновь мучается, хоть и дышит, я не могу продолжать быть собой. Эта боль не стирается временем. А вина – не искупается никакими средствами.
Оуэн положил свою руку мне на плечо. На этот раз брыкаться я посчитал неуместным.
– Поэтому сделай мне одолжение, – Джереми усмехнулся. – Что бы ни случилось – постарайся жить на полную катушку.
<p>Глава 8</p>
