Первым, что мне бросилось в глаза, стал портрет сурового старика в одеяниях, присущих началу девятнадцатого века. Он гордо восседал в кресле с высокой сидушкой и взирал на посетителей с читаемой долей снобизма.
Вторым, что я заметил, стала абсолютная, практически неестественная пустота.
Длинные деревянные прилавки, теперь разумно застекленные для безопасности продаваемых позиций, были расположены в зале небольшими блоками, словно предполагали собой разделение рабочих зон для разных специалистов. Современные лекарства, разложенные в витринах по категориям, были представлены в стройном ряду с аналогами из прошлого. Такой товарной раскладки я не видел никогда – казалось, нынешние владельцы «Новой Фармации» пытались совместить в этой здравнице и музейные, и торговые функции, для того чтобы не потерять лишнюю прибыль.
Любопытных экспонатов двухсотлетней давности было полно и на полках высоких стеллажей, что подпирали могучие стены некогда популярного заведения. Стараясь держаться ближе к центру зала по необъяснимым для самого себя причинам, издалека я заметил аптекарские весы, целую коллекцию видов старинной упаковки лекарств в виде бутыльков, колбочек и баночек, что-то, напоминающее плевательницу, и даже гофрированную тубу, которая сначала показалась мне частью противогаза.
От скромного изучения торгового зала меня отвлек старческий, но все еще довольно бойкий голосок. Та, кому он принадлежал: должно быть, присутствовала за прилавком с самого начала, скрывая свой небольшой рост за деревянным остовом старинного кассового аппарата с выдающейся ручкой.
– Вы смотрите на то, что осталось от ингаляционной камеры Бодрийяра, голубчик. Через эту трубку в стеклянную кабину подавался целебный пар.
Я сделал несколько шагов вперед не из вежливости, а лишь из желания рассмотреть женщину ближе.
– Добрый день. Очень интересно! Простите, что не поздоровался, когда вошел, – своим менеджерским доброжелательным тоном выпалил я. – Честно говоря, я вас не заметил.
Весьма ухоженная старушка выглянула из-за кассы и странно улыбнулась мне. Она медленная подняла тяжелую столешницу, что служила выходом из-за прилавка, и направилась в центр зала. Туда, где я стоял не двигаясь, словно мои ботинки приросли к скрипучему деревянному полу.
