Нашему взору открылось просторное помещение, от пола до потолка заставленное забытой мебелью, шкафами и коробками с вещами и без. Некогда окрашенные в белый цвет кирпичные стены то там, то здесь прорастали ржаво-черными пятнами.
Ничем, кроме обычного старого склада, проклятый подвал теперь не являлся.
– Бу, – равнодушно произнес Джереми, все еще не снимая с себя очки.
– Я ничего не вижу… – пространственно обозначил я, пытаясь вглядеться в щели между башнями из ящиков с невнятным содержимым. – Совсем ничего.
– На то есть несколько причин, – мистер О сделал несколько шагов вперед и лениво уселся на выставленном вперед, потертом кресле, с которого буквально и начиналась вся груда хлама. – Первая: ты здесь никогда не был.
Естественно, он говорил о Реймонде.
– Вторая… – мужчина скучающе потер подбородок и посмотрел куда-то наверх, будто прислушивался к тому, что сейчас происходило прямо над нами, в торговом зале. Я в свою очередь не слышал ничего. – Ты – со мной. Когда ты не воспринимаешь преследующие тебя эпизоды как кошмары, а как часть совместного прошлого, которое ты можешь отрефлексировать в моменте, твое сознание это не поглощает.
Осмотрев пространство перед собой, он остановил свой взгляд где-то в центре комнаты и ненадолго замер. Тишина была для меня стихией привычной и в сложившейся ситуацией – весьма желанной. Я не торопил его с продолжением.
Но, прежде чем вновь заговорить, Оуэн снял очки.
– Я тоже ничего не вижу и не слышу, – резюмировал мой спутник.
– Значит, тебе помогает солнцезащитное стекло? – мой вопрос звучал весьма скептически. – Эд и Лоррейн Уоррены[21] позавидовали бы такой методике.
– Мы не с призраками имеем дело, Боузи, и даже не с инфернальными сущностями из-под земли, – Джереми, наконец, привычно хохотнул, и я ощутил, как невидимое до этого момента напряжение спало. – Речь идет о реальных людях и наших воспоминаниях. Ты ведь наверняка сталкивался с тем, что тебя мутит от одного взгляда на еду, которой ты отравился, даже спустя несколько лет?
– Бесспорно, – слабо буркнул я, вспоминая, как однажды переел грибов.
– Здесь – то же самое. Место пробуждает ощущения, сила которых не уменьшается за сроком давности. Но мое «отравление» не мучает меня в этом подвале – впервые за тридцать лет. Сейчас мне не нужно смотреть на место преступления сквозь очки. Оно меня не тревожит.
