– Нет. Ни в коем случае, – ответил тот, кто постепенно перенимал должность моего постоянного водителя у доктора Константина. – Помещение давно принадлежит государству. Я лишь инвестировал в его современную интерпретацию. Сравнительно немного, но теперь для меня там – зеленый свет.
– А о цели поездки поинтересоваться я могу?
– Подозреваю, что ты уже пытался найти это место, и меньше всего на свете я теперь хочу, чтобы ты шарахался по этим локациям один и усугублял свое здоровье. Лучше показать самому.
Для того чтобы догадаться, что я действительно пытался подтвердить слова ярого рассказчика в поисковике, особенных мыслительных процессов не требовалось. Меня удивляло совсем другое: после монолога мистера О в подвале я хотел задавать ему другие вопросы. О его настоящей семье и той судьбе, что выпала этому странному человеку в реальном времени.
Было ли это первой ласточкой осознания того, что мир, окружающий меня в моменте, намного важнее того, что произошло когда-то давно, даже имея ко мне минимальную долю причастности?
– Герман был преступником, – вдруг выпалил я, меняя тему на ту, что теперь занимала мои мысли. – А ты, Джереми, – нет.
Мужчина взглянул на меня лишь на секунду, а затем снова обратил свое внимание на лобовое стекло.
– К чему ты это?
– Я догадывался, что «шутка» судьбы, из-за которой тебя преследуют воспоминания другого человека, вполне может послужить причиной тому, что ты пытаешься вынести Герману Бодрийяру оправдательный приговор.
– Никогда его не оправдывал, – Оуэн мотнул головой, выражая всем своим видом ярое отрицание. – Он был болен. Сломлен. Все это мешалось с воздействием наркотиков. Но никакой реабилитации для него быть не может.
– И ты решил таскать груз его вины на себе, пытаясь вычистить грязь, которая к тебе не относится? – прозорливо предположил я.
Мистер О промолчал.
– Ты можешь не замаливать грехи передо мной, Джереми, – я продолжал смотреть на него, но не ждал ответной реакции. – Я не умер в лифте. Сижу перед тобой – вот здесь. Ты ни в чем передо мной не виноват.
– Помню, ты кричал мне обратное, – еле слышно проговорил мужчина.
– Я сказал про вину перед Реймондом и обращался к Герману, а не к тебе. Прозвучало очень глупо. Но ты сам не всегда способен отделить одно от другого, и, наверное, от этого тебе хуже всего.
Мой спутник принялся бить пальцем по обивке руля, словно отсчитывая невидимые для меня мгновения перед тем, как наконец дать ответ:
– История еще не закончена. Ты хочешь узнать ее до конца?
