Самой внушительной частью была стена. В постройке защитных сооружений на Западе знали толк, но солдат для её охраны выделили недостаточно. Едва ли наберётся дюжина факельщиков, да и те стянулись к воротам, посмотреть на переполох. Тоже мне, вояки. И зачем держать таких солдат?
В маленьком дворе места хватило только на колодец, одноэтажное здание казарм и склада. Ни намёка на стеклянные тропы, прославившие города Запада.
Даже Крелтону, которому успела надоесть вся эта показная роскошь, пришлось признать — лучше она, чем такая скудность обстановки. После Маск Рада всё казалось бледным, словно он пришёл не в замок, а заглянул в хижину бедняка.
Но Обелан владел тем, чем не мог похвастаться ни один другой род по обе стороны гор. То, ради чего пришлось проделать весь этот путь.
Внутри замка всё оказалось ещё хуже. В зале, куда они пришли, одинокая картина с изображением заката лишь подчёркивала пустынность окружающих стен. Стул, видимо, долженствующий означать трон, можно было спокойно ставить на кухню, и он бы отлично вписался туда. На этот раз Крелтон не сдержал презрительного фырканья.
— Что, не впечатляет? — тут же спросил Обелан, повернувшись к нему. Он не стал занимать стул-трон, а остановился в центре зала, шагов тридцать в длину и дюжину в ширину. Большая часть солдат осталась за дверью, но четверо вошли внутрь и встали у двери.
Крелтон помедлил подбирая слова. Оскорблять хозяина в его же доме не лучшая идея. Во всяком случае, до заключения сделки. Но ответить ему не дали.
— Можешь ничего не говорить, — вздохнул Обелан. — Я и сам знаю. Таких везучих неудачников ещё поискать надо. Прапрапрадед, Арт Лин, нашёл залежи самоцветов, но всё пропил. Потомок оказался умнее и сколотил немалое состояние, но когда перевозил золото, напали грабители и всё забрали, его убили. Наследники сцепились за остатки богатства и всё угробили на эту войну. В итоге деду досталась истощённая шахта. Отец сразу решил вкладывать скудные доходы в нечто более практичное, и вот… — Обелан обвёл рукой пустынную залу, скупо освещённую десятком свечей. — Построено без помощи силт ло, на скопленное за пятьдесят лет «богатство». — Он воздел руки к небу, покачал головой. — Ладно, чего уж там. Тебе всё это не интересно, верно? Ты пришёл не истории слушать, а за тем, что обнаружилось в этой шахте.
— Историю твоего дома я знаю, — отозвался Крелтон, всё так же угрюмо разглядывая пустынные стены. Тут даже окна не стали делать. Да, никакой красоты нет, но есть надёжность. Не приходится опасаться, что летары смогут разрушить их одним прикосновением, как порой бывает со зданиями, возведёнными силт ло. — Мы всё проверили, прежде чем заключать сделку.
— Ещё бы, кто поверит в такую удачу, — усмехнулся Обелан. — И как, убедились?
— Да. Непонятно только, как он сохранился с такими предками.
— Это ведомо одному Создателю. — Обелан вновь воздел руки к небу, склонил голову. — Я думаю, прапрапрадед так и не понял, что ему подсунули фальшивый изумруд и просто не успел его пропить. А остальные сообразили, но выбрасывать не стали. Вот он и пылился среди семейных реликвий едва ли не шесть столетий в назидание остальным, что стоит быть внимательнее, пока я на него не наткнулся. Как насчёт твоей части сделки?
— На верблюде серая сумка, там мешок с камнями, — сказал Крелтон.
Обелан кивнул стражнику и тот удалился.
— Так значит, ты летар? — с ноткой сомнения произнёс Обелан, заполняя ожидание разговором. — Это правда, что вы можете превращаться в зверей?
— Вечно одно и то же, — проворчал Крелтон.
— Понимаю, наверное, такие разговоры уже надоели, но я раньше не видел летар.
Невысказанный вопрос повис в воздухе.
— Однажды я посетил ярмарку в Маск Раде, — предпринял вторую попытку Обелан. — Там один силт ло превращался в разных животных.
— Иллюзия, — презрительно бросил Крелтон. — Он просто дурачил доверчивых зрителей.
— Хотелось бы сравнить с настоящим превращением.
Крелтон покосился в сторону двери. Похоже, стражник не спешил. Перевёл взгляд на Обелана. Тот выжидающе смотрел на него.
— Ладно, почему нет.
Он распахнул плащ. Под ним скрывались просторные светлые одеяния, лучше всего подходящие для переходов по пустыни. Крелтон стал спиной к двери, вытянул перед собой руку. Сквозь кожу полезла чёрная шерсть, плотным покровом облегая руку. Ногти разрастались назад и вширь, пока не охватили пальцы, сменившиеся длинными когтями.
Обелан завороженно наблюдал за превращением широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелиться.
— Это не больно? — прошептал он.
— Не особо, если проделывать всё медленно. — Крелтон тряхнул рукой, и та в один миг стала человеческой. — А вот после побаливает.
Позади за дверью послышалась возня, кто-то закричал.
— Это ещё что такое? — нахмурился Обелан.
Один из стражников приоткрыл дверь, дёрнулся, и рухнул на пол с торчащей из глаза стрелой. Оставшиеся двое солдат обнажили мечи и отступили на шаг назад.
— Всё-таки опоздал, — прорычал Крелтон. Он стал выше ростом и шире в плечах, на две головы превзойдя Обелана.
