Исполняя указ царя, сатрапы и полководцы повезли в Александрию диковины, изъятые из храмов и святилищ. Желая выслужиться перед молодым царём, они опустошали библиотеки, собирали обрядовую утварь, снимали не только изваяния героев и людей именитых, но выламывали из алтарей скульптуры богов, а то и сами алтари, коль находили на них письмо или знаки. Завьюченные караваны тянулись из Малой Азии, Сирии и Палестины, а со всех судов, заходивших в гавань, изымались свитки, книги и манускрипты, имеющие ценность в изучении мореходства, географии, военного искусства и прочих знаний. И скоро купцы, сообразив, какой товар потребен фараону Александру, стали похищать или скупать по всему миру ветхие хронографы, глиняные таблички, пергаменты, берёсты и дощечки – всё на чём рукою человеческой были начертаны какие-либо орнаменты. Презрев обычаи и нравы, они разграбили несколько гробниц в самом Египте и привезли мумии прежних царей, предлагая купить раздельно тела усопших и их золотые саркофаги. Музейон мира вкупе со своим ростом ввысь уже заполнялся редкостями неслыханными, и потому учёные из Греции и Рима не ждали приглашений и потянулись добровольно с нижайшей просьбой допустить к сокровищам.
Сам фараон Александр в окружении приближённых еженедельно пешим обходил всю будущую столицу империи, но более всего задерживался не на улицах и даже не возле своего дворца, растущего одновременно с Музейоном, а в залах чертогов, дабы позреть на новые поступления. Он выслушивал восторженных хранителей, библиотекарей, учёных, сдержанно кивал и никогда не ощущал душевного трепета, ибо, как и малопросвещённый в искусстве Птоломей, считал, что сатрапы и военачальники покуда посылают жалкий сор, безделицы, пригодные разве для упражнения ума и восхищённых чувств людей несведущих, не посвящённых в тайны существования двух миров, которые должны соединиться в этих чертогах. И тогда восстанет четвёртый луч, воплощённый уже не в камне, а в совершенстве мысли, суть в истине.
Пока все три святыни варваров из трёх стран света не займут свои места в трёх лучах чертогов, звезда не воссияет лучом четвёртым. Даже если наперекор ветхой Вавилонской башне небес достанет! Столп Знаний возбудит стихии естества, и лишь тогда прольётся дождь Времени его империи…
Основа войск Александра под водительством Пармениона тем часом уже двигалась к междуречью Тигра и Евфрата. Однако шла по завоёванным землям осторожно, как движется к добыче голодный, но уверенный в себе лев, дабы не спугнуть её расправой с нечаянно возникшей на пути, но малопригодной пищей. Освобождённые от владычества Дария, провинции успели смириться с участью и ушли было под власть не Эллады, а Македонии – так они считали, и это было незазорно. Однако надругание сатрапов над храмами и месточтимыми святынями пробуждало дух непокорства: во многих областях народ восставал, разбойничьи ватаги бродили по горам и долам, а большей частью уходили в глубь Востока, под сильную ещё руку властелина, который, пользуясь передышкой, собирал полки и ждал, когда молодой царь натешится регалиями фараона. Мало того, Дарий потрафлял бывшим своим наместникам и с некоторыми вовсе вступил в тайную связь, побуждая их крушить убранства храмов и расхищать библиотеки, дабы вызвать гнев и неприятие в покорённых супостатом землях. Он мыслил, что македонский воевода, отвлекшись на усмирение бунтов, замедлит своё движение или вовсе растечётся по просторам Малой Азии, рассредоточит силы, и вот тогда настанет час владыке Востока двинуть из Месопотамии на запад.
Напрасно он так думал, полагаясь на свой восточный нрав, что обращённые в эллинство македонцы по духу своему варвары и мыслят соответственно. Опытный и дошлый Парменион всё предвидел, поскольку давно изведал коварный нрав персов. И так, не вступая в стычки с ватагами восставших, шёл ленивой, самоуглублённой поступью, лишь изредка бросая по сторонам грозные взоры, и тем самым неожиданно усмирил бунтарский дух покорённых. Персы узрели неотвратимость рока, ибо только воинственным племенам, не склонным к отчаянию и страху, дано прочувствовать и оценить достоинство и мощь своего врага. Эх, если бы иные, спесивые, но малодушные народцы обладали таким даром, сколько бы войн не случилось в мире!..
