Поезд остановился в Дзержинске, последней станции перед Нижним. Я набросил пиджак и пошел размять ноги — а заодно голову, поврежденную ночным кукованием и утренней политинформацией. Дверь вагона была закрыта, проводница в своем купе пила чай в компании со сменщицей.
— Откройте дверь, — попросил я.
— Зачем? — удивилась проводница.
— Так… — сказал я. — Подышать.
— Нашел где дышать! — сказала проводница.
Сказанное относилось к особенностям химического производства в Дзержинске, но годилось и для оценки жизни на Родине в целом.
Нашли, действительно, где дышать.
Он только что проводил в «Шереметьево» своего «хозяина» с бабой и был в отличном говорливом настроении: «хозяин», видный подмосковный чиновник, дал ему на прощанье двести евро за немоту. (Баба, с которой он улетал, была отнюдь не женой.)
Шоферил мой собеседник всю свою сознательную жизнь. Были в этой жизни и золотые периоды…
— Когда немцы уезжали в начале девяностых — во время было! Они ж прилетали-то в «Домодедово», а улетали из «Шереметьево». Ну, в «Домодедово» их встречала братва — и чистили. Крепко чистили. Так мы им «трешку» объявляли до «Шарика»…
(Трешка, как я немедленно уточнил, — это три тысячи рублей.)
— Соглашались! Куда деться.
Он радостно смеялся.
Я спросил у него про сейчас (дело было в разгар кризиса). Что будет, спрашиваю, чем сердце успокоится?
— Да подвозил тут одну в шиншилле. Она говорит: через полгода их никого здесь не будет — все дочистят и сбегут.
Уже почти не сомневаясь в ответе, я спросил про рецепт спасения Родины.
— Сталин нужен. Сам не помню, но отец говорил: к праздникам все дешевело…
— А сами откуда, если не секрет?
— Так краснодарские мы. Дед — деникинский есаул был. У бабки шашка была, она еще прятала ее, там так и написано было: «от главнокомандующего Южным фронтом генерала Деникина»…
— И что дед?
Водила посмотрел на меня, как на иностранца.
— Расстреляли, ясное дело.
— Но Сталин — нужен? — уточнил я.
— Непременно.
Друг-журналист рассказывал поразительное.
Какое-то время своей жизни он был вхож в Кремль — и в буквальном смысле тоже.
И успел изучить устройство Спасских ворот.
Чтобы враги не прорвались в сердце земли русской, ворота эти оборудованы огромным количеством новейших прибамбасов: тут и хитрые замки, и камеры наблюдения, и какая-то сетка-ловушка… Все по последнему слову инженерной мысли!
А рядом, на всякий случай, со времен царя Ивана Васильевича лежит здоровенный деревянный клин. Чтобы без лишнего хайтека засандалить его под ворота — и шабаш!
В этом комплекте — вся наша внешняя политика.
Человек за рулем «Нивы» полчаса катил бочку на Америку и американцев. Ничего нового, готовый суп из старого пакетика: они бездуховные, жадные и наглые, а мы бедные, милые и душевные.
В конце получаса я поинтересовался, бывал ли он в Америке.
— А чо я там забыл? — ответил человек.
Потом, помолчав, поинтересовался:
— А вы были?
— Случалось.
— И что там: лучше? — ребром поставил вопрос хозяин «Нивы».
Я признался: лучше не лучше, но дороги ровные и полицейские взяток не берут.
Человек замолчал. Видно было, что зреет в нем какой-то асимметричный ответ, как у Горбачева — Рейгану. Я попытался предугадать поворот диалога, но жизнь в очередной раз показала мне, кто здесь настоящий драматург.
— А вот упадет на них метеорит, — угрюмо сказал человек, — и где твоя Америка?
Единый Государственный Экзамен придумали в ЦРУ, доверительно сообщила на родительском собрании завуч московской гимназии.
…Утренняя «летучка» в Лэнгли; люди с незапоминающимся лицами негромкими голосами обсуждают содержание вопросов по химии и литературе для средних школ Российской Федерации…
В одной московской школе некоторое время (правда, не очень долго) работал учитель французского языка, который запрещал детям грассировать, а на вопрос «почему» отвечал:
— Это никому не нужно!
Депутат Государственной думы N. прилетел в Якутск.
Ну, Якутск как Якутск: из вертикали — только федеральная, больше под прямым углом ничего не растет: перекосоеженные фонарные столбы, кривые заборы… канализация с советских времен сбрасывается прямиком в Лену… в иных домах по случаю оттепели вода стоит по щиколотку…
И вот, посреди этого пейзажа, депутат встречается с местным партактивом. И спрашивает у них: о чем думу думаете? в чем главная проблема? о чем попросить в Москве?
И встает местный государственник, и говорит: есть серьезная проблема. В области — двадцать шесть аэропортов, но ни на один из них не может сесть истребитель пятого поколения!
Уточнить у руководящего аборигена, для какой надобности истребителю пятого поколения садиться в Якутске, московский депутат постеснялся.
Особое обаяние истории придает тот факт, что и самого истребителя этого в природе к тому времени не было…
На встрече с избирателями (во время моего похода в Госдуму осенью 2005-го [5]) в диалог со мной вошла тетушка средних лет.
