Они поднялись на какой-то двузначный манхеттенский этаж, миновали просторную приемную с секретаршей и вошли в большой кабинет. Хозяин кабинета пригласил Рыклина сесть, секретарша принесла кофе, и некоторое время, доброжелательно улыбаясь, они вели бессмысленный американский разговор из цикла «how are you – fine».
Рыклин никуда не спешил, хозяин кабинета тоже.
Первый осмысленный вопрос был задан через несколько минут.
– Почему я вас не видел раньше? – спросил хозяин кабинета.
Рыклин затруднился с ответом, и хозяин кабинета уточнил вопрос:
– Где вы пели?
Это был кастинг для бродвейских шоу.
Пристроился покурить, называется.
– В Америке-то что творится! – сказала немолодая женщина, разносившая десерт.
Дело было в закрытом московском клубе. Мы сидели за столом – я и хозяйка клуба, видная бизнес-леди; мне предлагалось написать сценарий для какой-то церемонии.
С компотом в руке я лениво вышел в холл, к телевизору – посмотреть, что там произошло, в Америке. Думаю, опять какой-нибудь школьник расстрелял одноклассников. Или наводнение… Что у них там еще может случиться?
В большом телевизоре чадно горела башня. Я ее узнал, но не понял, что это значит. В соседнюю башню на моих глазах влетел самолет. Потом в окне отчаянно и долго махал чем-то белым человек. Потом башня начала оседать в клубах апокалиптической пыли…
Я видел логотип CNN, видел плашку «live» в углу экрана, я слышал голос диктора, но ничего не понимал.
Прошел почти час. Я уже ехал домой, но все еще ничего не понимал. Психика – ломкая вещь; на серьезные перемены реагирует медленно, впускает реальность внутрь осторожно, маленькими порциями…
– Ты в порядке? – нервно спросила жена, дозвонившись мужу на мобильный.
– Конечно, дорогая, – спокойно ответил муж, – все хорошо, я на работе.
– А-а… Ну работай… – ядовито разрешила супруга и с облегчением повесила трубку.
Дело было в Нью-Йорке утром 11 сентября 2001 года; ничего не ведавший муж работал в тех самых «башнях-близнецах».
Мало кто сходил «налево» так вовремя!
…после трагедии с башнями-близнецами молодой эмигрант из России встретил на бостонской улице пожилую знакомую.
– Ну что, Яшенька, – сказала она, остановившись. – Опять не там живем?
Дело было в Штатах. У одного нашего (слабо говорившего по-английски, а по-американски не понимавшего вообще ни слова) прихватило сердце. Он набрал номер 911, о существовании которого знал по одноименному сериалу – и вскоре действительно приехала «скорая».
Больше жестами, чем словами, россиянин объяснил: сердце. Его отвезли в больницу, поставили капельницу… Весь в испарине, он лежал, не имея ни сил, ни возможности что-либо попросить.
И долежался.
Над каталкой склонился здоровенный негр в зеленом врачебном халате и на чистом русском спросил:
– Ну что, браток, хуево тебе?
«И я понял, что я умер», – описывал впоследствии свои ощущения оклемавшийся пациент.
Но это был не ангел, а медбрат, специально вызванный администрацией больницы для общения с русскоязычным пациентом.
Он закончил медучилище в Тамбове.
…есть кафе с людоедской ориентацией – «Татьяна гриль».
Смесь английских корней с русской грамматикой образует здесь коктейль немыслимой силы. Я лично беседовал с дамой, не желавшей больше «драйвать юзаный кар».
Главное на этих берегах – не комплексовать при устной речи и не краснеть понапрасну, когда эту речь слышишь: просьба «кольни мне в мандей» означает предложение позвонить в понедельник, не более того…
Иногда, впрочем, и на русскую речь ложится английская калька, чем не на шутку напугал меня однажды шофер, сообщивший жене:
– Я не могу с тобой говорить, я сейчас имею клиента!
Ужас. Я думал, что просто еду по Нью-Йорку, а меня в это время имели…
Дело было в Денвере.
– Здесь не Москва, – строго предупредил меня русский водитель, когда я сел рядом. – Застегнитесь!
Я судорожно зашарил руками в районе ширинки.
Он с интересом понаблюдал за моими манипуляциями и повторил просьбу:
– Ремень застегните!
…язык тоже все время находится в развитии… То есть вроде бы еще русский, но уже не поручусь:
– У нее была удачная опция: выйти замуж…
Услышав краем уха фразу «я вчера маму убил», похолодел я напрасно: разговаривали программисты…
…гуляя по Чистопрудному бульвару, я все не мог понять, что значит надпись возле памятника Грибоедову, и почему взрослые над нею смеются.
Написано было (и написано до сих пор, разумеется): «Отливал Лукьянов».
…не только велик, свободен и могуч, но и фантастически легок на поворотах. А уж когда существительное становится причастием, жди чудес!
Жена мечтательно повторила за футбольным комментатором: «Молодой, талантливый, нападающий…»
«Крупную сумму намерена взыскать с Большого театра балерина Волочкова. О ее объемах не сообщается».
