Я притормозил и поинтересовался, что такого Женя узрела в моем появлении на лыжне. А когда узнал – сам осел на поваленное дерево, уже от смеха. Оказывается, прямо передо мной по лыжне проехал Герман Греф. Он проехал, а за ним сразу из-за поворота – я.
И Альбац решила, что я продолжаю слежку за ними всеми и на лыжне в Альпах.
Догонять Грефа я не стал. Пускай, думаю, отдохнет человек…
Березовский, говорят, был неприятно удивлен арестом Гусинского и даже посетовал своему свежеиспеченному голему: мол, это уже лишнее…
– Вы же сами просили на него наехать! – удивился президент России.
– Да, но я не просил сажать, – возразил олигарх.
– У нас такая технология, – пожал плечами президент России.
Январь 2002-го, только что ликвидировали ТВ-6. Дочь Валентина, девица пятнадцати лет, за завтраком интересуется новостями с фронтов войны за свободу слова. А я едва продрал глаза, мне лень шевелить языком, сижу, отмалчиваюсь.
Минут через десять Валентина осведомляется:
– У тебя что, тоже лицензию на вещание отобрали?
На напоминание о долгах по зарплате владелец ТВ-6 Борис Абрамович Березовский отвечал гениальной формулировкой, пригодной во всяком разговоре с кредитором:
– Деньги были, деньги будут – сейчас денег нет!
В апреле 2003-го новый директор ТВС, ценный кадр олигарха Дерипаски, г-н Терекбаев, задним числом известил нас о снижении вдвое заработной платы за март (цитирую документ в грамматике подлинника) «в связи с перерасходом средств (Война в Ираке)».
Первой моей мыслью было подать в суд на Буша-юниора – какого, правда, хрена он поперся на Багдад? – но я сдержался и правильно сделал. Американская военщина проявила понимание ситуации, и уже через три недели я направил г-ну Терекбаеву столь же вежливое письмо с просьбой по случаю окончания войны в Ираке вернуть мою зарплату на место.
С тех пор в ТВС я не получил вообще ни копейки.
Весной 2003-го Примаков и Вольский, эти доблестные государственные мужи, пошли к Путину – отпрашиваться от дальнейшего участия в погибающем проекте ТВС.
К которому, в свое время, Путиным и были пристегнуты.
Глагол «отпрашиваться» взят из приватного рассказа самого г-на Вольского об этом славном эпизоде.
– Ну и? – спросил его собеседник.
– Не отпустил, – печально молвил глава Союза промышленников.
Не отпустили их – как пятиклассников, попросившихся с урока в туалет. Очень строгая попалась училка…
На казенных бумажках, которыми казенные люди опечатывали наши останкинские кабинеты, было черным по белому написано, что деятельность телекомпании ТВС прекращена «в связи с обстоятельствами непреодолимой силы».
«Форс-мажор» то есть.
Путин и Ко, приравненные к пожару, войне или наводнению, – неплохо для начала… Кажется, на Родине они еще не получали более адекватную юридическую оценку.
Надеюсь, у них все впереди.
В октябре 2002 года в Берлине проходил Конгресс русскоязычной прессы. Приехало, разумеется, некоторое начальство из России: Игнатенко, Матвиенко, редактор «МК» Гусев… Погуляли, лясы поточили, а тут как раз «Норд-Ост», десятки трупов и траур в России – причем как раз в день прощального банкета.
Что делать?
Согласовали промеж собой политическую платформу и решили: банкет не отменять, но провести его – без музыки! Поели и выпили, стало быть, a capella…
Выходцам из ЦК ВЛКСМ испортить аппетит невозможно.
Вдову Григория Горина пригласили в Кремль: спектакль «Шут Балакирев» получил Государственную премию за 2003 год. Ну, понятное дело: Георгиевский зал, слова, цветы… А потом Любовь Павловну Горину пригласили пройти для получения денежной части премии, и там, в кремлевских бухгалтерских закоулках, у нее попросили
Ошарашенная просьбой вдова Григория Горина не стала выяснять, как себе представляют этот документ продвинутые работники кремлевской администрации, и молча покинула сей приют федеральной благотворительности.
Если вы полагаете, что за ней бросились с извинениями, то вы слабо представляете обитателей тех мест: прошло несколько месяцев – даже никто не позвонил.
В середине девяностых на стенах многих начальственных кабинетов висели фотографии. В незатейливой композиции на них был запечатлен тот счастливый момент, когда хозяину кабинета удалось, по недосмотру охраны, вплотную приблизиться к телу Бориса Николаевича Ельцина.
Не Картье-Брессон, но в номенклатурной жизни помогало. За пределы кабинетов, впрочем, холуяж в те годы не выходил. Однако ж, как предупреждал один шекспировский шут, время не спит…
Недавно в Москве, в саду «Эрмитаж», открылся премиленький, в восточном стиле, ресторан; над входом его висит огромный, метр на полтора, в восточном же стиле исполненный ковер – портрет Путина. Глаза добрые-добрые… От сглаза, должно быть, и рэкета помогает безукоризненно – жалко, аппетита не прибавляет.
