Потом повернулась к Томасу: в его глазах все еще была ярость, мышцы были напряжены, дышал он неровно. Не раздумывая ни секунды, я взяла его за щеки и заставила посмотреть мне в глаза.
– Томас, тебе нужно успокоиться.
– Успокоиться? – Томас медленно взял меня за запястья и посмотрел на следы, которые оставил Трэвис. – Он тронул тебя! А ты просишь меня успокоиться?!
– Что ты с ней сделал?! – Алекс, похоже, тоже был не в себе и хотел уже сам броситься на Трэвиса.
– Алекс, пожалуйста, не сейчас… – я знала, что его убедить проще, чем Томаса.
Алекс кивнул. Спасибо. Можно переключиться снова на Томаса.
Я осторожно взяла его за руку, но он отмахнулся, продолжая буравить Трэвиса полным ненависти взглядом.
– Пожалуйста, пойдем, – попросила я. – Уведи меня отсюда. Пожалуйста. Я в порядке, и мне хочется уйти.
Наконец Томас позволил себя увести.
– Дерьмо! – Томас пнул переднее колесо своей машины.
Я вздрогнула. Он рывком повернулся ко мне, схватил за запястья и стал осматривать их уже в третий раз. Я снова вздрогнула, но теперь не от испуга, а от вида его разбитых костяшек. Коснулась их и заметила на лице Томаса гримасу боли.
– Тебе следует научиться самоконтролю, – прошептала я в ужасе.
– Скажи спасибо, что этот урод еще жив, – процедил Томас, тяжело дыша. – Такое уже случалось? – он приподнял мой подбородок и обеспокоенно посмотрел в глаза.
Я опешила.
– Нет. Никогда.
Потом закрыла лицо ладонями и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Меня трясло, хотелось поскорее сбежать отсюда, забиться под теплое одеяло в своей мягкой кровати и забыть обо всем.
– Мы можем… можем уехать, пожалуйста? – пробормотала я дрожащим голосом.
Томас закончил осматривать мое тело, подвел меня к машине и любезно пригласил присесть.
Всю дорогу он молчал и мрачно смотрел перед собой. Одной рукой держал руль, другой – коробку передач, то и дело превышал скорость. Я зажала коленями свои дрожащие пальцы. Мне хотелось поговорить с Томасом, хотелось, чтобы он меня успокоил, чтобы подумал обо мне, посмотрел в мою сторону. Я нуждалась в нем, но Томас вновь закрылся в своем собственном мире.
Смирившись, я отвернулась к окну, но краем глаза заметила, как Томас потянулся за сиденье и достал оттуда черную толстовку.
– Надень. Ты дрожишь, – бесстрастно приказал он, бросая ее мне. На меня Томас по-прежнему не смотрел.
Я могла бы поблагодарить его, но не понимала, почему он злится на меня. Надев кофту, ощутила все тот же неповторимый аромат ветивера и табака. Не удержавшись, я вдохнула его, и Томас это заметил. Поймал на месте преступления. Мои щеки вспыхнули, я быстро отвернулась к окну и уперлась лбом в стекло.
– Если хочешь, можешь оставить ее себе.
– Нет, спасибо.
– Я хочу, чтобы ты оставила ее себе.
– Хорошо, – прошептала я, робко улыбаясь.
В салоне снова повисло молчание, но машина ехала уже куда медленнее. Я почти расслабилась, но внезапно осознала, что мы едем не ко мне домой, а в кампус. Странно.
В замешательстве я повернулась к Томасу с вопросом:
– Ты не отвезешь меня домой?
В ответ он просто помотал головой.
Когда мы приехали, на территории университета было темно и пустынно. Я вышла из машины, и холодный ночной воздух вывел меня из оцепенения: зубы застучали, кулаки сжались.
Томас обошел машину и оказался возле меня.
– Почему тебе всегда так холодно?
Я всмотрелась в него.
– Сейчас два часа ночи, на мне сырая одежда, волосы тоже влажные.
Томас обнял меня за плечи и притянул к себе, чтобы согреть или чтобы утешить. Не знаю. Да и какая разница. Я уткнулась носом ему в грудь и позволила окутать себя теплом.
В его квартире оказалось пусто. Томас сообщил, что Ларри в ближайшее время не вернется, поскольку уехал на встречу геймеров и что это единственный способ выманить его из дома – игрой «Подземелья и драконы».
Я сбросила сумку и неожиданно скривилась.
– Тебе больно? – мрачно спросил Томас. – Только не ври!
– Немного, – я потрогала свое несчастное плечо.
Томас подошел ко мне и оттянул рубашку, чтобы посмотреть.
– Сильный ушиб. Завтра появится синяк, так что лучше приложи лед, – холодно объяснил он.
Потом Томас поправил мою рубашку и пошел переодеваться. Разулся, снял толстовку и джинсы, оставшись в обтягивающих черных боксерах. Все еще мокрых.
Я наблюдала за ним со спины.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь в душ, – небрежно сказал он. – Присоединишься?
В другой ситуации я бы восприняла это как провокацию, но бесцветное выражение его лица подсказало: Томасу сейчас не до шуток.
– Нет, спасибо. Предпочитаю принимать душ у себя дома. В одиночестве, – смущенно ответила я.
– Как пожелаешь. В холодильнике есть пиво. И вода. Угощайся. Лед в морозилке, – бросил он, закрывая за собой дверь ванной.
