– Знаешь, тебе стоит все-таки послушать маму.
Канадский акцент Виктора вырвал меня из мыслей. Я вздрогнула, увидев его в метре от себя с керамической чашкой в руках.
– Простите?
Виктор указал чашкой на окно, из которого было видно веранду, где мы с Томасом недавно целовались и разговаривали.
– Твоя мама рассказала, что произошло.
Я напряглась.
– Что вы здесь делали? Шпионили за мной?
– Нет, Ванесса. Я бы не посмел. Просто услышал шум со стороны крыльца, встревожился и спустился, чтобы проверить, все ли в порядке.
– Не стоило беспокоиться. В нашем городе безопасно, разве что дети хулиганят, звоня в дверь и убегая.
Виктор пожал плечами и сделал глоток из чашки.
– Профилактика лучше лечения. Тебе не кажется, что, оспаривая авторитет матери, ты проявляешь к ней неуважение?
– Не ваше дело.
– Ты права, – он опустил взгляд на чашку, покрутил ее в руках и снова обратился ко мне: – Но скоро все изменится.
– И что это значит?
– Ты не знаешь? – изумился Виктор.
Я медленно покачала головой.
– Нет.
На его лице появились растерянность и сожаление.
– О, я… Я думал, Эстер тебе сказала.
– Что сказала?
– Я переезжаю к вам через пару недель.
У меня свело мышцы живота.
– Что?
– Ванесса, я прошу прощения, – Виктор хотел положить руку мне на плечо, но я его остановила. – Я был уверен, что твоя мама уже все тебе рассказала.
Интересно, как долго мама принимала это решение? И когда собиралась поставить меня в известность? Накануне? Или, может быть, в день переезда?
– Ты знаешь, у нас все хорошо, мы с ней говорили об этом и…
Но я перебила:
– Нет.
– Прошу прощения?
– Я сказала «нет». Вы не будете здесь жить. Это мой дом. Дом моего отца. Дом, в котором он меня вырастил. Если ваша с мамой потребность быть всегда рядом настолько сильна, то живите вместе. Ради бога. Только в другом месте, – я прошла мимо Виктора, сверкнув глазами. Он в изумлении остался стоять на месте.
Как могла мама позволить другому мужчине жить в нашем доме, даже не посоветовавшись со мной? Неужели мое мнение так мало для нее значит?
В спальне я разделась, села за письменный стол, достала учебники и конспекты по философии и постаралась сосредоточиться на подготовке к тесту, хотя давалось мне это с трудом. В голове крутились противоречивые мысли по поводу того, что произошло на веранде.
Через несколько часов у меня уже закрывались глаза. Посмотрев на часы, я поняла, что уже пять утра. Уронила голову на стол и стала проклинать себя.
Через четыре часа нужно быть в университете. Как я могла забыть про этот дурацкий тест!
Прозвенел будильник. Я отключила его и продолжила спать. Будильник зазвенел снова, я с ворчанием выключила его еще раз и спрятала голову под подушку, не желая вставать.
– Ванесса? – послышался голос матери и следом за ним стук в дверь. – Ванесса, вставай, иначе опоздаешь. Уже половина седьмого.
Черт возьми, она права.
Пришлось собрать волю в кулак, разодрать глаза и стечь с кровати. Накинув халат, я потащила себя к двери. За ней сразу обнаружила маму: она с виноватым видом прислонилась к дверному косяку.
– Нам надо поговорить.
Виктор, должно быть, рассказал ей о нашем разговоре, иначе как объяснить внезапное превращение мамы в беспомощного ягненка.
– Да, надо, – я зевнула. – Но не сейчас. Мне нужно собираться, – эти слова я уже бросила раздраженно и резко.
– Ванесса, я хотела сказать тебе, просто…
Я проигнорировала ее и пошла к ванной, но мама догнала меня.
– В последнее время ты была так занята: университет, разрыв с Трэвисом, работа… Я не хотела отвлекать тебя по пустякам.
Не сдержав нервный смешок, я повернулась к маме лицом.
– Хорошая отговорка. На самом деле ты, как всегда, приняла решение, не спросив меня, потому что есть только одно правильное мнение – твое. Любая попытка высказаться и проявить волю бессмысленна, потому что тут же подавляется тобой. Вчера ты грозилась отнять у меня все за мое непослушание, а потом выяснилось, что Виктор переезжает к нам. Знаешь что? Я лучше буду жить на улице, чем в доме с двумя совершенно незнакомыми людьми. Так что, если захочешь меня выгнать, знай: этим ты окажешь мне услугу, – я с грохотом захлопнула дверь ванной, поставив точку в нашем разговоре.
После душа я надела красный джемпер и джинсовый комбинезон, подвернула штанины, приоткрывая лодыжки; из обуви выбрала любимые кеды. Волосы я заплела в длинную косу набок, добавила немного туши на ресницы и отправилась завтракать.
На кухне мама выжимала апельсиновый сок, а Виктор у плиты выливал остатки кофе из кофеварки. В свою чашку. Отлично!
Увидев меня, он опешил.
– На заметку: вы не единственный, кто любит кофе по утрам, – неприветливо сказала я. Потом перекинула сумку через плечо и выскочила из дома не попрощавшись.
По дороге к автобусной остановке я распутывала наушники и уже даже почти подключила их к телефону, как вдруг услышала позади рев мотора. Обернуться не успела: черный мотоцикл резко затормозил возле меня.
– Ты, часом, не из сериала «Гадкий утенок»?[7]
Дорогой мой, милый Томас.
