Раскаленные тиски сжали сердце, стало трудно дышать, колени и руки затряслись… Мир рухнул. Я не могла ни говорить, ни думать. Холодная дрожь пробежала по всему телу. Но я не заплакала. Впервые за всю свою жизнь не заплакала в такой момент. Отчаянно хотела разреветься, чтобы избавиться от боли, злости и отвращения, которые сейчас испытывала, но не могла.
– Ванесса…
Слабый голос Лейлы вывел меня из транса. Она положила руку мне на колено и прошептала:
– Мне так жаль.
Слова не доходили до меня, будто в ушах была вата. Я медленно встала с кровати, казалось, что вот-вот под ногами разверзнется пропасть и засосет меня. Хотя… может, я давно там?
– Ты в порядке? Наверное, нет. Думаю, ты не в порядке, – Лейла с опаской всмотрелась в мое лицо. – Ты заставляешь меня беспокоиться. Ты побледнела, ты… налить стакан воды? Или кому-нибудь позвонить?
Трясущимися руками она достала из кармана мобильный телефон.
– Нет, – ответила я бесстрастно и поднесла пальцы к вискам, пытаясь осмыслить все, что услышала. – Мне нехорошо… Все это какой-то абсурд, Лейла. Трэвис никогда бы так не поступил. Да, он не самый лучший парень на свете, но он никогда бы не сделал такое: это слишком мерзко даже для него. И я бы заметила…
Кого я пыталась убедить? В голове вспыхнули непрошеные воспоминания: мои вечера в одиночестве… Трэвис всегда говорил, что занимается с отцом…
– Но это так, – вздохнула Лейла.
– Я тебе не верю.
– Зачем мне лгать?
Она разочарованно отвернулась. Обиделась. Но ведь она лжет. Точно лжет. Трэвис же предупреждал, что ей нельзя верить.
– Не знаю, Лейла! Но я… я бы все поняла! – в панике я вцепилась в свои волосы. – Если бы он мне изменил, я бы это почувствовала. Ты ошибаешься, Лейла. Ты говоришь неправду.
Она ласково сжала мои запястья.
– Знаю, это больно. Мне было нелегко рассказать это тебе, моя рана все еще не зажила. Но могу тебя заверить: я не лгу.
Лейла пристально посмотрела мне в глаза, и я увидела в них честность. Это меня окончательно сломало, дыхание перехватило.
– Я… мне нужно идти, – пошатываясь, я пошла к двери.
– Пойти с тобой? – заботливо предложила Лейла.
– Нет, – я обернулась. – Прости. Правда прости. Мне нужно побыть одной.
– Извини, – ее слова прозвучали уже за закрытой дверью.
По лестнице я буквально слетела и у ее подножия столкнулась с Трэвисом. Он увидел меня раньше, сделал несколько шагов навстречу, и, когда мы оказались рядом, по его глазам я поняла: все, что сказала Лейла, правда. Вот почему Трэвис просил держаться от нее и Томаса подальше, вот что значила фраза Мэтта: «Теперь вы квиты», вот из-за чего Лейла так изменилась в лице, когда узнала, что Трэвис мой парень… Теперь все сложилось.
– Эй, что с тобой? Ты в порядке? Ванесса? – Трэвис взволнованно прошептал мое имя, нежно провел пальцами по моей щеке.
Но я оттолкнула его руку, а следом влепила пощечину с такой силой, что мою ладонь будто пронзили иголки. К счастью, эту сцену никто не видел: музыка заглушила звук удара, а мелькающие огни закрыли обзор. Гости веселились и пили как ни в чем не бывало.
– Да что с тобой такое? – прорычал Трэвис, потирая щеку.
– Ты был с Лейлой, – меня поразило собственное самообладание: голос не дрогнул, был сух и жесток. – И еще бог знает с каким количеством девушек.
– Что? Я же сказал тебе – нет! – Трэвис был взбешен.
– Это был не вопрос!
Он набрал побольше воздуха, чтобы ответить, но замер, когда ко мне подбежала Лейла.
– Что бы она тебе ни сказала, не верь… – Трэвис потянулся ко мне.
– Не смей даже пытаться… – перебила я его, потом сощурилась и прошептала: – Ты столько лгал, выкручивался… Хватит!
– Кто-то должен был ей сказать, – Лейла посмотрела на Трэвиса с презрением. – Ты настолько жалок, что тебе не хватило бы смелости признаться во всем даже через сто лет.
После этих слов она вышла на улицу.
– Ванесса, пожалуйста, позволь мне все объяснить!
– Ты самое отвратительное существо, которое я когда-либо встречала, – с отвращением выплюнула я. – Все кончено. Все кончено навсегда!
В горле появился комок. Я снова оттолкнула Трэвиса и побежала прочь из этого адского места.
На улице я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, дошла до забора позади дома, прижалась к нему спиной, стекла на землю и разрыдалась. Казалось, я хочу выплакать все глаза, всю обиду, которую чувствовала. Мне было так больно. Чертовски больно.
Как я могла быть такой глупой? Ведь все же было перед глазами.
Я поднялась, дошла до заднего крыльца и села на первую ступеньку. Вытерла слезы и поняла, что макияж размазался. Черт, представляю, как сейчас выгляжу: из красотки превратилась в чудище. Мне стало смешно, это помогло успокоиться.
Вовремя. Мимо прошла группа молодых людей, которые выкрикивали что-то неразборчивое. Я узнала голос Томаса. Компания уже почти ушла, а он вдруг обернулся и растерянно посмотрел в мою сторону, словно не узнал.
– Незнакомка, – он подошел и сел рядом, в его руках была бутылка пива. – Что ты здесь делаешь?
До меня наконец дошло, в чем причина ненависти Томаса к Трэвису. Я усмехнулась, а потом пробурчала:
– Размышляю о жизни.
