– Слушай, как насчет того, чтобы принять душ у меня?
– Что? – мои брови взметнулись вверх.
– У меня лекции до обеда, а потом тренировка. Я оставлю ключи, а ты после занятий примешь душ, никто тебе не помешает. И машина не нужна: моя комната в пяти минутах от кампуса.
– Спасибо.
– Не за что. Я все еще чувствую вину за вчерашнее.
– Не волнуйся. Томас взрослый, отвечает за себя сам и должен справиться с собой тоже сам. Что касается твоего предложения… не знаю…
– Я настаиваю. Ты не можешь целый день не мыться, – Мэтт притворно скривился от отвращения.
Он прав. Смена в «Марси» начнется вечером в шесть тридцать, а техник придет в пять. Сколько ему понадобится времени, чтобы починить бойлер? Я могу не успеть насладиться водными процедурами.
– Хорошо, но в братстве же будут в это время и другие студенты? Не хочу неприятных сюрпризов.
– Не переживай. Я предупрежу их, плюс ты же запрешься на замок, – Мэтт попятился и бросил мне связку ключей. – Фиолетовый от входной двери, зеленый от моей комнаты. Чувствуй себя как дома!
С Мэттом мы говорили недолго, но я уже стала переживать, что опаздываю. Успею ли я зайти к Томасу? Занятия лучше не пропускать.
Проблема решилась сама собой. Внезапно я увидела Томаса в нескольких метрах от себя, у входа в комнату отдыха. На нем были треники и черная толстовка. Он о чем-то спорил с Лейлой. Оба выглядели нервными. В какой-то момент Томас даже ударил кулаком по стене справа от себя.
– Эй, – я подошла со спины и дотронулась до его плеча.
Он скинул мою руку, рыкнув, как бешеная собака, но я не испугалась. Глаза Лейлы покраснели, но на Томаса это, видимо, не действовало. Игнорируя мое присутствие, он сквозь зубы выдавил:
– Сказал же, что никуда не поеду.
– Может, хотя бы в последний раз. Он хотел бы… – не сдавалась Лейла.
– Ты забыла, что он с нами сделал?!
Лейла мельком посмотрела на меня.
– Пожалуйста, если бы только ты…
– Нет! – повторил Томас.
Он собирался нанести еще один удар по стене, но я заблокировала движение его кулака. Томас, кажется, только сейчас заметил мое присутствие.
– Успокойся, пожалуйста. Мы в кампусе, – напомнила я.
Он вырвался и ушел, не удостоив меня даже взглядом. Я смотрела ему вслед, пытаясь понять, в чем дело. Но, похоже, я слишком многого не знала.
Тогда я повернулась к удивленной не меньше меня Лейле.
– Ванесса… Мне очень жаль, – прошептала она и раздраженно провела руками по лицу.
– Не волнуйся об этом. С тобой все в порядке? – мне было неловко, но я все же спросила: – Что случилось?
– С ним невозможно договориться! – она хлопнула ладонью по стене.
Да у Коллинзов явно проблемы с умением сдерживать гнев.
– О чем ты его просила?
Лейла вздохнула, помассировала висок и попыталась кое-как все объяснить:
– Наш отец не очень хороший. С нами связался дядя. Он пытается воссоединить семью, которая распалась давным-давно.
Она прислонилась к стене и молча уставилась в потолок.
– Так вот почему он такой злой?
Лейла кивнула, а потом удрученно добавила:
– Томас не хочет идти навстречу, не хочет ничего знать…
– Почему?
Глаза Лейлы беспокойно забегали, она некоторое время думала, словно мысленно спорила с собой, потом бросила короткое:
– Все сложно.
Ненавижу это слово, ненавижу всем сердцем! Обычно люди используют его тогда, когда делают что-то не так и не знают, что сказать, чтобы выпутаться.
– Лейла, я волнуюсь за Томаса. Вчера мы провели целый день вместе, и он был в порядке. А вечером пришел в паб, где я работаю, напился и начал нести чушь. Он сказал… он сказал, что у него траур, – тихо сказала я и на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.
Лейла застыла.
– Он тебе такое сказал?
Я кивнула, сердце у меня подпрыгнуло к горлу.
– Послушай, сейчас у Томаса тяжелые дни. Для всей нашей семьи тяжелые дни, но для него особенно. Он справится… но, возможно, тебе лучше какое-то время держаться от него подальше.
– Почему ты мне это говоришь?
Меня совсем не радовала перспектива снова избегать Томаса, особенно сейчас, когда он горюет, о чем проболтался вчера из-за алкоголя.
– Потому что знаю, что вы друзья или пытаетесь ими быть, и знаю своего брата. Когда Томасу плохо, он уничтожает все хорошее вокруг себя.
– Но что, если… – моя попытка возразить разбилась о грустный взгляд Лейлы.
– Я скажу это за тебя, – резко прервала она меня.
– Хорошо… – пробормотала я, опустив взгляд.
Лейла нервно посмотрела на часы на запястье.
– Мне пора. Надеюсь, мы еще встретимся, когда ситуация улучшится, – она мило улыбнулась.
– Конечно, я с радостью.
На истории искусств Томас так и не появился. Я не сводила глаз с его пустого стула, понимая, что это первая лекция без него. Даже когда мы не разговаривали и Томас садился в конце аудитории, было проще: я знала, что он в нескольких метрах от меня, и это согревало и успокаивало. Только бы Томас не натворил глупостей. Он так разозлился, что даже Лейла не смогла его успокоить.
С урока я вышла с единственной мыслью – найти Томаса. Верну наконец ему ключи от машины и проверю, что с ним все в порядке.
На выходе из здания факультета я встретила Тиффани с Алексом.
– Эй, ты куда так спешишь?
