Между тем подготовка к свадьбе шла полным ходом. С деньгами, несмотря на то, что торжество грозило стать на редкость пышным, затруднений не возникло. Часть расходов, решив, что подобный союз пойдет на пользу всем Остенам, взял на себя Дорин. Олдер согласился с этим – ему еще предстояло обустроить поместье так, чтобы Ири чувствовала себя на новом месте не хуже, чем дома, а это уже само по себе было непростой задачей, ведь Миртен купался в роскоши…
До свадьбы оставалось всего две недели, когда Дейлок неожиданно для Олдера и Дорина еще больше расширил и так немалый список гостей, взяв на себя немалую часть расходов, а Олдера стал прилюдно именовать дорогим зятем. Это было странно, но над причиной столь неожиданной любви Миртена к будущему родственнику долго ломать голову Остенам не пришлось.
Разгадка странного поведения Дейлока оказалась до обидного проста, хоть и узнана из третьих рук. Во время одного из малых советов князь Арвиген, подняв голову от бумаг, одарил Дейлока холодным взглядом своих змеиных глаз и поинтересовался, правда ли то, что он отдает свою единственную дочь за Гейбера.
Этот неожиданный, заданный тихим и ласковым голосом вопрос Владыки заставил Дейлока сжаться. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что недавний союзник и несостоявшийся, благодаря вмешательству Остена, родственник так и не появился в совете, и это могло означать лишь одно… Оставалось лишь гадать, был ли Гейбер достаточно мнителен для того, чтобы уничтожать все письма сразу… Или напротив – хранил, дабы использовать впоследствии?..
С трудом подавив нарастающую внутри панику, Дейлок судорожно сглотнул и заверил князя, что ни о какой помолвке его дочери с Гейбером никогда и речи не шло – Ириалана является невестой Олдера из рода Остенов, и их свадьба уже не за горами.
Ответом ему была лишь мимолётная усмешка Арвигена, но когда один из собравшихся вельмож, набравшись смелости, сказал, что недавно получил от Дейлока приглашение на свадьбу своей дочери с одним из Остенов, а из тени позади кресла Владыки выступил маленький, неприметный человек в тёмной одежде и, склонившись к уху Арвигена, что-то быстро зашептал, холодная усмешка князя исчезла. Чуть склонившись вперёд, он, не скрывая своей заинтересованности, спросил:
– Это весьма любопытный выбор, Дейлок… Почему ты решил породниться именно с Остенами?
В этот раз Миртен не стал медлить с ответом и поторопился изложить князю все свои соображения касательно Олдера. Дескать, он хоть и молод, но умён и смел до дерзости – было бы глупо упускать такого союзника, тем более что у него и Ириаланы всё сладилось самым чудесным образом.
Арвиген выслушал Миртена, устало прикрыв глаза, – казалось, он почти не придавал значения словам вельможи, но как только Дейлок закончил свою речь, глаза Арвигена вновь распахнулись, а уже из следующих слов Владыки стало ясно, что из речи Миртена он не упустил даже вздоха:
– Что ж, я могу лишь одобрить твой выбор, Дейлок – я отметил Олдера Остена ещё после зимнего похода на Крейг. Он ученик старого Иринда и далеко пойдёт… В отличие от моего непутёвого родственника… Как мне только что сказали, Гейбер умер сегодня ночью – очевидно, съеденная им за ужином мурена оказалась несвежей… Было бы жаль, если бы твоя прелестная дочь стала вдовой так рано…
После слов Владыки в совете воцарилась такая тишина, что было слышно даже, как возле дальнего окна жужжит одуревшая от духоты муха. Мурена, кроме того, что считалась среди амэнской знати лакомством, была еще и гербом как Арвигена, так и почившего ночью Гейбера, так что намёк Владыки был очевиден – он хорошо знал о некоторых делишках своего дальнего родственника и теперь положил им конец… Впрочем, пугающая тишина длилась совсем недолго – окинув взглядом напряженные лица припоминающих свои тайные и явные прегрешения вельмож, Арвиген взял со стола очередной лист бумаги и заговорил о дополнительных налогах в южных провинциях.
Через два дня Малый Совет Владыки поредел еще на двух человек – оба вельможи были закадычными друзьями Гейбера, и теперь, по странному стечению обстоятельств, разделили его смерть от отравления – повара в Амэне, похоже, совсем разучились готовить…
Дейлок все эти дни ходил ни жив ни мёртв, но потом, поняв, что в этот раз смерть прошла мимо, вздохнул с облегчением и принялся с утроенным рвением рассказывать знакомым, как ему повезло с зятем – Остен, конечно, непозволительно дерзок и, как это свойственно большинству воинов, несколько груб, но зато благодаря своей отваге и уму пойдёт далеко. Это сказал сам Арвиген, а Владыка, как известно, никогда не ошибается… Особую убедительность словам Дейлока придавало то, что они не были полностью фальшивыми: осознав, что выходка кривоплечего Остена спасла его от княжеской немилости, Дейлок проникся к Олдеру своеобразной симпатией, хотя она, надо заметить, совершенно не мешала царедворцу размышлять о том, как получить от будущего союза наибольшую выгоду…
