Нутро дворца, как по мановению волшебного пера, стало иным. Внешний мирный лоск сменился на атмосферу походного военного лагеря.
Таинственного гостя вел не простой лакей, а коренастый мечник в темной кирасе: под дорогой ливреей поблескивали стальные звенья кольчуги, у бедра подрагивала рукоять меча.
Телохранители гостя шли следом за своим господином. Их плащи были расстегнуты лишь настолько, чтобы при нужде вырвать клинки одним движением. «Лакеи» герцога де Бофремона, встречавшиеся на пути, учтиво кланяясь визитеру, цепко осматривали фигуры новоприбывших.
Первый сводчатый пролет отдался гулким эхом. Справа послышалась отборная ругань. Гость невольно обернулся.
Несколько мечников в костяных доспехах отрабатывали фехтовальные связки. При каждом встречном ударе из-под лезвий вылетали лилово-синие искры, словно крохотные фиалки вспыхивали на морозном воздухе.
— Раз-два-три… держим темп! — хрипел широкоплечий страйкер в доспехе из теневой стали, считывая удары тростью.
Гость присмотрелся и невольно хмыкнул. На груди старшего боевого мага виднелась знакомая эмблема, на которой были изображены пятерка скрещенных красных топоров. Похоже, у герцога де Бофремона дела идут намного лучше, чем это представляется на самом деле при дворе. По крайней мере, у него есть деньги, чтобы нанять одну из самых многочисленных гильдий наемников.
В следующем коридоре гость, проходя мимо широкого проема, ведущего в просторый зал, заметил длинный стол, накрытый темно-красным сукном. На столе в основном мясные блюда и минимум вина.
На стульях сидело несколько дворян. Цепкий взгляд гостя лениво пробежал по лицам.
Трое из пристуствующих были тут же опознаны. Шевалье Алькан — рыжий северянин, который провел половину своей жизни в походах; Барон де Бош — широкоплечий и коренастый, с клинообразной седой бородой, герб которого украшает желтый тетерев; рядом худощавый брюнет — виконт де Мерлен.
Все трое — верные вассалы герцога де Бофремона. Головорезы и проходимцы, которых еще поискать. Гость невольно повел плечом и скривился. Все эти дворяне участвовали в той злополучной битве против легионов Золотого льва, итогом которой было пленение одного из полководцев и ранение второго.
Дворяне были серьезны и собраны. Словно сидели не в тепле дворца, а в походном лагере. И, судя по обилию доспехов и оружия, были готовы в любую секунду вступить в бой.
Провожатый свернул налево. Гость со своей свитой последовал за ним. Галерея-рукав, застекленная дорогими стеклами, открывала вид на внутренний двор, где царила та самая суета, знакомая каждому полководцу, отдавшему приказ своей дружине готовиться к осаде.
Минуту назад, когда гость увидел сидящих за столом вассалов герцога, он подумал об их дружинах. Ответ на его вопрос был только что получен. Все их люди, либо большая их часть находились сейчас во внутреннем дворе дворца.
Галерея вывела к массивной дубовой двери, за которой эхом раздался собачий лай и глухой рык. Вольер занимал половину зимнего сада: толстые железные решетки были отполированы до блеска, внутри — грязно-серый лед с характерными бурыми пятнами.
Посреди круга стоял молодой бурый медведь. Шерсть вздыблена, лапа в крови, глаза полны хищной ярости. Вокруг зверя металось несколько матерых молоссов. Тяжелые грудные клетки псов резко вздымались, из оскаленных пастей клубился пар.
Псы, заливаясь лаем, атаковали медведя по часовой стрелке. Всякий раз, когда зверь разворачивался на очередного атакующего, другой молосс бросался ему в тыл. Гость невольно замер: открывшееся его взору зрелище завораживало.
Над ареной, на помосте, укрытом красным сукном, сидел сам герцог Клод де Бофремон. В правой руке — хрустальный кубок с пурпурным вином, в левой — тонкий стилет с богато украшенной рукоятью.
Раз в пару секунд герцог лениво постукивал стилетом по серебряному блюду, будто дирижер, задающий ритм собственному кровавому концерту.
По бокам от герцога сидели самые верные его вассалы. Многие из них гостю были знакомы.
Провожатый остановился недалеко от помоста и приложил кулак к груди.
— Ваша светлость, ваш гость прибыл.
Герцог, не оборачиваясь, провел стилетом полукруг и спокойно бросил:
— Командуй «отбой». Зверя не кормить. Завтра продолжим.
Раздался резкий свист. Лай сменился глухим рычанием. Молоссы разом отскочили от своего противника, а затем дисциплинированно потрусили в приоткрывшийся проем. Медведь, тяжело дыша, опустил лапы в розоватый снег и, кажется, сам удивился внезапной паузе.
Клод де Бофремон отставил кубок, поднялся и только тогда повернулся лицом к гостю. На его физиономии расплылась хитрая улыбка.
— Прошу, — произнес он и приглашающим жестом указал на восточное крыло своего дворца. — Там нашему разговору никто не помешает. Охрана вам не понадобится. Даю слово, в моем доме вам ничего не угражает.
Гость коротко кивнул своим телохранителям и присоединился к герцогу.
Небольшой каминный зал встретил их двоих тишиной и теплом. В нескольких шагах от огня находился небольшой столик из красного дерева, а также два мягких кресла.
— Бренди?
— Не откажусь, — глухо ответил гость.
