— Почему бы тебе самому не поговорить с Аккаджи? — возразила Мумтаз. Тяжело дыша, она поправила измятое сари. — Какой тебе смысл меня уламывать, когда…
— Да этой Аккаджи только бы денег побольше. Кровопийца… Старая ведьма! — прорычал он.
— Ш-ш! — предупредила Мумтаз. — У нее уши как у осла. А как, по-твоему, ей вести дело? Надо же ей оправдать расходы.
— Деньги! Деньги!! Деньги!!! — Шафи пришел в ярость. — Только у индусов куча денег — у банья и марвари. Жирные, развратные свиньи! Целый день восседают в своих лавках, а потом являются сюда, пускают слюни и покупают девчонок, как овец, как скотину какую-то!
— А ты как думал? — рассердилась Мумтаз. — Зачем мы здесь? Не оставаться же навсегда в этом доме! Кто посмотрит на нас, когда мы постареем? Каждая ищет мужчину, который ее купит. И она станет о нем заботиться, сделает счастливым.
— Подожди. Скоро я сам сюда явлюсь с полными карманами денег. И заберу тебя! — заявил Шафи.
— Ты! — Она расхохоталась. — Ты не из тех, кто покупает. Забежишь и тут же улепетываешь. Платишь за один вечерок… Разве нужна тебе женщина навсегда? Я не пойму даже, как это Аккаджи разрешает тебе жить здесь сколько заблагорассудится.
— Деньги! — огрызнулся Шафи. — Будь прокляты все деньги и все бабы, которые за ними гонятся!
Деньги — единственное, что ему не хватает. Но это ненадолго, утешал он себя. Ненадолго!
Когда они свернули к Анаркали, Босу схватил Деби за рукав.
— Помни, что ты обещал, — предупредил он. — Пожалуйста.
— Да, да, — кивнул Деби-даял. Он, как ни странно, казался добродушно настроенным. Босу это не нравилось.
— Ты знаешь, как он опасен?
— Еще бы! Я буду осторожен.
— Если случится что-нибудь непредвиденное, потасовка какая-нибудь, смывайся немедленно. Встречаемся на базаре Дабби напротив лавки Лачхи Рама. Знаю, знаю, ты можешь уложить троих таких, как Шафи, если понадобится. Но мы не можем рисковать.
— Все будет мирно, — уверял его Деби. — Во всяком случае, на этот раз. Имей в виду — Шафи тоже скрывается. Он трижды подумает, прежде чем затевать свару. Мы только скажем ему, что все о нем знаем, и посмотрим, как он будет крутиться. Я поклялся самому себе, что с ним рассчитаюсь. Потом я подумаю, как это лучше сделать.
— Конечно, хотелось бы врезать ему сразу, — заметил Босу разочарованно. — Но придется ждать. Вот когда уйдут англичане, настанет наш час.
Деби-даял рассеянно кивнул. Но ничего не ответил.
— Тут, — сказал Босу, показывая на доску «Никаких запретов». — Я постучу. Они меня знают, должны узнать, по крайней мере.
Шафи слышал тяжелое дыхание Аккаджи, поднимавшейся по ступеням. Она без стука вошла в комнату.
— Там пришли двое, спрашивают тебя, — сообщила она.
— Что за люди? — спросил он, насторожившись.
— Нет, нет, не из полиции. — Она улыбнулась беззубым ртом. — У задней двери никого нет. Полиция сначала ставит там своего человека, а уж потом стучится.
— Они назвали себя?
— Чудак ты! Разве ты не знаешь — у нас в доме мы никогда не спрашиваем имен. Кому охота объявлять здесь свое настоящее имя? Один из них назвал себя Рам, а другой — Рахим.
— О господи! — Шафи бросил быстрый взгляд на калитку в глубине двора, выходившую на улицу, прикидывая, удастся ли ему выскользнуть незамеченным. — Ты не попробовала их выпроводить? Сказала бы: никогда о таком не слыхала. Они ведь даже не знают моего имени, я хочу сказать — моего настоящего имени.
— Твоего настоящего имени и я не знаю, — заметила старуха. — Только не пойму, чего ты нервничаешь? Может, они и не знают твоего имени, но описали, как ты выглядишь. Говорят, старые друзья. Смотри, если я их прогоню, как бы они не обратились к властям. А мне что тогда делать? У меня приличный дом…
— Эти типы к властям не полезут, — усмехнулся Шафи.
— Что ж, они могут позвонить по телефону или письмо без подписи послать.
— Как они выглядят?
— Очень прилично. У одного куча денег, он вытащил из кармана целую пачку бумажек по сто рупий. Они сказали, что хотят тебе помочь.
Шафи еще раз с тревогой взглянул на лестницу.
— Задняя дверь заперта? — спросил он.
Аккаджи снова осклабилась.
— Да не из полиции они. Мирные люди. Почему бы тебе не посмотреть на них из-зa ширмы — знаешь, откуда клиенты смотрят на девушек? Может, они и вправду хотят тебе помочь, дать денег.
— Ладно, — согласился Шафи. — Я взгляну на них из-за занавески. — Он встал.
Они сидели на террасе. Отсюда им хорошо была видна изнанка города: коровы, мусорные ящики, женщины с детьми, белье, развешанное на веревках, деревянные клетушки уборных, стены, заляпанные коровьими лепешками, — все это выглядело весьма живописно, раскрашенное розовыми и голубыми красками летнего вечера. В сутолоке домишек, неподалеку от Ханского рынка, можно было различить лестничку, ведущую на третий этаж Сехгал Лодж, приземистого строения из красного кирпича, где в коридоры выходили двери комнатушек-голубятен. Всего час назад эти двое останавливались в том доме, в комнате на третьем этаже.
— Не думаю, что Шафи решится на такое, — сказал Деби. — После первых минут он держался по-дружески, приглашал ужинать…
