— Уничтоженный самолет на аэродроме в Дарьябаде, подожженный почтовый ящик в деревне Каранди, разрушенный памятник королеве Виктории в парке Джамботи.
«Бедняжка Викки… ей тут столько памятников понаставлено», — подумал Бристоу. Его взгляд остановился на каком-то участке карты.
— Что за красный флажок? Вот тот, тоже в Дарьябаде?
— Пирс побывал там, сэр, — сообщил Мансур.
— Красный поставлен по жалобе строительной компании «Кервад», — начал было сержант Пирс.
— По поводу пропажи динамитных шашек?
— Так точно, сэр. И ящика со взрывателями.
— Что-нибудь удалось выяснить?
Пирс смутился.
— Никак нет, сэр. Компания каждый день расходует уйму взрывчатки и. запалов. Они строят мост в Наши. Возможно, просто произошла ошибка в отчетности. Такие вещи случаются очень часто, и, по правде говоря, не все об этом докладывают. Деван-бахадур Текчанд — человек мелочный, вот он и сообщил комиссару, что мы не слишком усердно расследуем его жалобу.
— Да, да, теперь я вспомнил. По-видимому, все так и есть, я поговорю с комиссаром.
— Это было бы лучше всего, сэр.
— Что еще?
— Раз уж я там оказался, решил заглянуть в Клуб физической культуры Ханумана. Помните, на прошлой неделе мы решили установить за ним наблюдение?
— Правильно. Власти всегда должны присматриваться к собраниям молодежи.
— Да, сэр.
Бристоу поднял брови.
— Ну и что?
— Мне нечего доложить, сэр, — ответил Пирс. — Я наблюдал три дня. Со среды до пятницы. Ничего существенного. Ребята поднимают штангу, борются и всякое такое. Мне удалось пробраться внутрь, когда все разошлись. Простой висячий замок. Там только гимнастическое оборудование, больше ничего. Только… Только хотелось бы обратить внимание, сэр: эспандеры, штанги и все прочее — немецкого производства.
Бристоу хохотнул.
— Потому что немцы делают все эти штуки лучше и продают дешевле. Мой сын и то добыл себе немецкие гантели.
Пирс виновато улыбнулся.
— Я считал, стоит сказать об этом…
— И правильно считали. Кто платит за все эти игрушки?
— Все куплено на пожертвования, и главный жертвователь — деван-бахадур Текчанд. Он дал им тысячу рупий.
— Тот самый наш деван-бахадур-сахиб, у которого пропала взрывчатка?
— Так точно, сэр.
— О, тогда здесь дело чистое. Нельзя же предположить, что такой человек одной рукой помогает банде террористов, другой — подписывает жалобу о пропаже взрывчатки! Он всегда охотно жертвует на нужды полиции. Тысячу рупий, говорите?
— Так точно, сэр.
— Многовато. Зачем ему понадобился Клуб Ханумана?
— Его сын Деби-даял — член клуба.
— А, тогда понятно. Расскажите мне о сыне, — попросил Бристоу.
— Учится в колледже. Любитель японской борьбы.
— Дзю-до? Кто его тренирует? Томонага?
— Так точно. Два раза в неделю.
— Он большой мастер, этот Томонага. В университете он тоже ведет занятия. — Бристоу покачал головой. — Расскажи-ка мне про самолет. Как им удалось его поджечь?
— Это довольно трудно установить, сэр. Никаких следов не осталось, все сгорело дотла. Но скорее всего им удалось запихнуть под фюзеляж тюк ваты, пропитанный бензином. А потом все вспыхнуло от одной спички.
— От спички, ты полагаешь? У них не могло быть взрывателей?
— Боюсь сказать, сэр.
— Сколько их было?
— Обнаружены следы двоих.
Бристоу уселся за стол и принялся раскуривать трубку.
— Как выглядят следы?
— Теннисные туфли.
— Гм-м, не очень густо.
— Так точно, сэр.
— И все-таки нам ясно, что они заранее изучили расположение аэродрома и знали, что со стороны реки нет охраны. Им еще накануне стало известно, что самолет прилетел. Кто мог видеть, как он приземлился?
— Очень многие, сэр, несмотря на то, что аэродром в десяти милях от города. В наших местах самолеты в диковинку.
— Значит, им хватило нескольких часов, чтобы получить сведения о вынужденной посадке самолета и послать поджигателей. Что за самолет?
— Простите, сэр?
— Я спрашиваю, какой марки самолет?
— «Вапити»[37]. Из тринадцатой разведывательной эскадрильи.
— Так. Есть какие-нибудь версии?
Сержант Пирс смущенно заерзал на стуле, услышав нотки недовольства в голосе начальника.
— Видите ли, сэр… — начал он, — возможно, это пустой номер, но я допросил всех служащих гостиницы Грейфорта, где остановился пилот. Так, больше для проформы. Хотелось проверить, не подслушал ли кто-нибудь из них разговор пилота с офицерами, а потом, возможно, разболтал на базаре.
— Скорее офицеры сами проговорились за выпивкой в клубе, — заметил Бристоу с усмешкой.
Этого было достаточно, чтобы ободрить сержанта. Пирс продолжал:
— Служащие гостиницы, разумеется, все, как один, отрицают, что знали о самолете. Притворяются, что не понимают по-английски. Но большинство, по-моему, понимает.
— Еще бы, — подтвердил Бристоу. — Но попробуй заставь их признаться в этом.
— Лицо одного из служащих показалось мне знакомым, — рассказывал Пирс. — Сначала я не мог вспомнить, где его видел, но потом мне пришло в голову, что это было два дня назад в чайной. Он торчал там с парнем по имени Ахмад-хан. Я как раз зашел выпить чашку чаю, когда они явились, два дружка-приятеля.
— Что-нибудь есть у нас на этого Ахмада? — обратился Бристоу к старшему инспектору Майсуру.
