— Подумай, как это страшно, — продолжала она. — Родной сын нам не доверяет! И вспомни — этот человек знал Деби до всей этой истории. Они вместе учились в колледже… Это самое меньшее, что мы можем сделать для Деби.
Он знал, что уступит. Но, как ни странно, не сердился за это ни на жену, ни на себя самого. Похоже было, что он уже давно принял решение, а теперь радовался ее поддержке.
— И в чем ты видишь опасность? Что нам сделают, если даже узнают, что он у тебя работает? — спрашивала она.
— Стоит им выяснить, кто он такой, его скорее всего тут же снова посадят. А насчет меня — даже не имея доказательств, что мне известно его прошлое, они заподозрят это. И значит, клеймо на репутации — тогда уж нельзя ждать ни поддержки, ни наград. Вполне возможно, будут аннулированы правительственные заказы.
— Деньги! — воскликнула она с презрением. — Что значат деньги? Есть кое-что поважнее денег.
Собственно, Текчанд и сам думал точно так же. Но для него самым важным в жизни было не то же, что для его жены и детей. Его престиж, его деловая репутация, его безукоризненная честность. Вот что важнее денег!
Он посмотрел на жену с изумлением. Всю жизнь она так неподдельно радовалась деньгам и всему, что можно на них купить… Он иногда мысленно даже сравнивал ее с Лакшми, богиней благоденствия. Она даже казалась ему похожей на Лакшми, ту, что изобразил Рави Варма на своей знаменитой картине. И теперь жена говорит ему, что деньги ничего не значат! Словно сама богиня благоденствия вдруг отвернулась от золота.
Должность придумали специально для него — портовый инспектор строительной компании «Кервад» в Бомбее. Ему надлежало добиваться скорейшей разгрузки судов и дальнейшей транспортировки стали и машинного оборудования, прибывающих из Англии по заказам компании. Расписание рейсов было перечеркнуто войной, все передвижения судов держались в секрете. До тех пор, пока корабль не показывался на горизонте, никто не знал о его прибытии. Прибавьте к этому еще постоянную нехватку вагонов. Словом, хотя компания «Кервад» и пользовалась всевозможными льготами, кто-то в порту должен был обеспечивать максимальные темпы разгрузки.
Гьян получал четыреста рупий в месяц. Его устраивала работа в Бомбее, где его никто не знал, и сама работа, не оставлявшая времени для праздности. Ему нравилась суматоха в гавани, нравилось быть одним из толпы. К тому же у него теперь имелось удостоверение личности — пропуск в доки.
В соответствии с этим новым документом он назывался Гьян Джоши. Таким образом, как бы половина его прошлой жизни отрезана навсегда. Он остался Гьяном, но не Гьяном Талваром из деревни Коншет, а Гьяном Джоши, у которого есть работа, банковский счет и маленькая двухкомнатная квартира сразу за Желтыми воротами.
В то время Гьян ничего больше от жизни не требовал. Он находится в безопасности, есть крыша над головой, он свободен, ведет размеренный образ жизни нормального человека — одного из пятидесяти тысяч, работающих в порту, одного из тысячи, носящих фамилию Джоши. Он выбросил андаманскую цепочку — кастовый знак заключенного, он выбросил ладанку-джанву — кастовый знак брахманов. У него теперь удостоверение личности!
Он полюбил толпу. Она, казалось, компенсировала одиночество его тюремной жизни. Вечерами он бродил по Приморскому шоссе до самого Чоупатти, наблюдая и обгоняя бесконечный людской поток. Только у себя в комнате в ночном уединении он испытывал душевное смятение и тоску. Настанет день, когда он покинет все это и совершенно освободится не только от своего прошлого, но и от унизительных обязательств перед семьей Деби-даяла. Но сейчас это не так-то легко. Пока что нужно оставаться незаметным и безликим и ждать, как черепаха, заползшая в нору на все лето и лежащая там в полной неподвижности.
Как ни странно, в отличие от трех лет, проведенных на Андаманских островах, здесь его не тревожили мысли о женщинах. Единственная женщина, которая теперь для него существовала, была Сундари — недостижимая, давно уже вышедшая замуж. Ее фотографии он целый год носил с собой, как талисман. Иногда Гьян мечтал, что они полюбят друг друга. Так он и засыпал с мыслью о ней, утомленный работой и прогулкой. Впрочем, как можно любить человека, которого видел лишь дважды в жизни? Или это будет платоническая любовь, как в старом викторианском романе? Неужели мечты одинокого каторжника, которому случайно попали в руки фотографии девушки, в конце концов привели к любви?
Пятидесятитонный кран опускал громоздкий груз плавно, хотя и с лязгом. Его цепи обхватили длинную, покачивающуюся балку. Гьян как зачарованный наблюдал за его работой, восхищаясь поразительной точностью. Он знал, что рама остановится как раз над тем местом, где лежат уже другие балки, и балка будет опущена в нескольких дюймах от других, чтобы удобно было потом погрузить их на платформы.
