– И скажи ей, чтобы зашла ко мне, – перебиваю я.
Она замолкает и какое-то время сидит, не произнося больше ни слова, глядя мимо меня. Потом так же молча встаёт и медленно идёт к двери. Там она останавливается и, обернувшись, бросает на меня жалкий затравленный взгляд, как дворняга, в которую бросили камнем. Глянув на меня напоследок и опустив плечи, она выходит.
Через минуту появляется Элла. Она тоже выглядит расстроенно. Спелись уже, понятно.
– Элла, – говорю я уставшим голосом. – Нам нужен новый переводчик.
Неделя, прошедшая со дня рождения, похожа на ад. Я не нахожу себе места, не могу успокоиться, и ни на чём сосредоточиться. Единственное, что меня как-то держит, это работа. Я пашу с утра до ночи, чтобы придя в гостиницу, сил было только на то, чтобы упасть в постель и провалиться в сон.
Но с этим тоже не так всё просто. Я по нескольку часов ворочаюсь и не могу уснуть.
Голова разрывается от навязчивых мыслей, сердце запекается от постоянной ноющей боли.
Гостиничный номер, маленький, как келья давит, постоянно напоминая о том, что я сотворил. Я всё время думаю только об этом…
Марина со мной не разговаривает. Она не берёт трубку и не отвечает на сообщения.
Её мать разговаривает, но тоном «а я же предупреждала, что он подонок». Холодная, презрительная, надменная. Это я про тёщу… Ну, да хрен с ней.
Понимая, что в ближайшее время нужно будет делать платежи, я перевожу Марине деньги. Пока сотню. А там посмотрим, как будет получаться.
Купить её прощение не выйдет, я её знаю, не тот она человек. Да я и не покупаю, просто хочу чтобы она жила спокойно… Ну, насколько это возможно… Чтобы Анютка ни в чём не нуждалась.
И с квартирой… Даже если она будет настаивать на разводе… Естественно, она будет. Она, по сути, уже настаивает. В общем, если будет настаивать, квартиру оставлю ей.
Да и вообще, ни за какое имущество я биться не собираюсь. Может, я и подонок, но не настолько…
Вчера я получил сообщение от Марины, что могу приехать и забрать свои вещи.
Разумеется, когда ни её, ни дочки не будет дома.
Видеть она меня не может. Я бы тоже, наверное, не мог… А может, и мог бы… Потому что годы любви нельзя просто так вырвать из сердца. Но, как выясняется, Марина вырвала. И очень даже легко.
А вообще-то мужчина полигамен по своей природе, в нём заложен инстинкт, согласно которому он должен оплодотворить как можно больше самок. Нет, это я не к тому что так и надо, а к вопросу о способности прощать…
Впрочем, какое уж тут прощение…
Я еду домой за вещами. Захожу и сердце сжимается от тоски. Неужели я больше
никогда сюда не войду? Неужели это последний раз.
Она сказала, чтобы я оставил ключи в прихожей…
Я прохожу по комнатам, вдыхая родной запах, и ловлю себя на мысли, что хочу остаться. Хочу дождаться её прихода, если нужно умолять, ползать на коленях, чтобы она только…
Глупые мысли. От этого только хуже будет. Разозлится, разорётся и всё, уже пути назад не будет…
В голове проносятся картинки тех дней, когда мы были счастливы. Да, я был здесь очень счастлив со своей женой и дочерью. Интересно, а если у неё спросить?
Наверное скажет, что счастьем здесь и не пахло…
Ладно, она написала, что подготовила два чемодана и коробку. Чемоданы я нахожу сразу, а вот коробку… В кладовке и в гардеробной множество коробок. Но это всё не то, там везде вещи Марины. А где мои? Я понять не могу, это же не иголка, а большая коробка…
Отчаявшись, набираю её номер. Как и следовало ожидать, нет ответа. Пишу сообщение. Тишина. Ну, естественно. Сейчас в её жизни безраздельно царят Дроздовы, Скворцовы и прочие пернатые. Не я, это уж точно.
Обойдя все комнаты ещё раз, ничего не нахожу.
Со мной, конечно, бывает, что я ищу то, что стоит видном месте и не могу найти, но я же не совсем идиот. Нет коробки. Все комнаты на десять раз обошёл.
В конце концов, я решаюсь на отчаянный шаг и делаю звонок на экстренный номер.
Жду, затаив дыхание и… И она отвечает.
– Алло…
Голос напряжённый, настороженный и недоверчивый.
– Марина, не бросай трубку. Я сейчас дома. Пожалуйста, не могу найти коробку.
– Ты издеваешься?
Чувствую, что она еле сдерживается, чтобы не взорваться.
– Нет, правда, ты позвонил по экстренной линии, чтобы узнать, где коробка? Ты, конечно, кретин, но не настолько же, чтобы не увидеть, то что стоит на самом видном месте. Коробка в прихожей, в метре от чемоданов! Специально, чтобы ты не ходил по комнатам, а забрал свои поганые вещи и навсегда свалил из моей жизни.
Два чемодана, коробка и всё, будто тебя никогда не было. Повесь ключи на крючок и выметайся из моей жизни. Считай, что меня больше нет и сам ты тоже умер. Не звони, не пиши, не используй эту линию. Я ставлю твой номер в чёрный список. Пропади ты пропадом, Яр!
Я не успеваю и слова вымолвить, как она отрубает телефон. Да, я конечно кретин, но не настолько же, чтобы со мной разговаривать вот так. В конце концов, я не могу просто взять и исчезнуть. Я отец твоего ребёнка, между прочем.
Понимаю, что не имею права, но меня гнев охватывает. Нельзя делать вид, что меня нет. Я есть! Вот он я. И поговорить со мной тебе придётся.
