Глава 35.
Моей маме необходима операция, причём в ближайшее время, именно поэтому её скоро повезут в областную больницу. А пока я сижу среди своих коллег в той больнице, в которой работала до открытия клиники.
Анализирую, что я лично могу сделать для неё. Там я знаю нескольких врачей, которые обещали мне помочь. Я набрала уже всем, кому, возможно, и каждый проникся моей бедой как своей, обещая сделать всё возможное, чтобы спасти её.
Хочется плакать от отчаянья, но я не позволяю себе теперь. Я отключила все свои чувства, предупредив коллег в клинике о своей беде и сосредоточившись на маме.
Замечаю входящий от Воронова.
– Александр Николаевич, – еле слышно отвечаю ему.
– Что с вами? – теряется.
– У меня большие проблемы, я пока не могу разговаривать.
– Где вы? – молчу. – Где вы?! – повторяет вопрос.
А мне хочется закричать: да какая разница где я?! У меня беда, отстаньте от меня все! Как я устала от вашего семейства, если бы все только знали!
– Я в больнице, – выдавливаю из себя. – В той, что работала до клиники.
– Буду в ближайшее время.
Не могу ничего ответить на это, поражённая тем, что он только что мне сказал.
А он зачем приедет? Я не звала.
Странная ситуация получается между нами. Мы вроде с ним и не друзья, не враги, и вообще непонятно кто друг другу, но приедет зачем-то ...
Признаться, всё это время, пока его дочь живёт у нас, я где-то на подсознательном уровне ждала от него какого-то подвоха, думая, что он не сдержит слово, и разблокирует карточки своей дочери, но он держался.
Я неоднократно слышала, как она скулила и рассказывала своей матери по телефону, о том, как ей тяжело живётся без денег, и она умоляет мать повлиять на отца.
И честно думала, что бывшая жена его уговорит уступить, но Воронов оказался кремень.
Возможно, и неплохо, что он приедет. Мне бы его решительности, стойкости, чёткости действий.
– Марта, – слышу рядом знакомый голос, – здравствуйте.
Оборачиваюсь, передо мной стоит Воронов и очень тяжело дышит, словно он бежал стометровку.
Киваю, не в силах что-то сказать, и смахиваю очередную слезу.
Он, ничего не говоря, просто притягивает меня к себе и крепко обнимает.
Я молча принимаю эти объятья, и, кажется, они меня сейчас жизненно необходимы.
Проходит всего не больше минуты, а мне она кажется вечностью.
Но самое неожиданное, что мне не хочется его оттолкнуть, и я ощущаю себя словно в море абсолютного спокойствия.
– Всё наладится, – говорит мне, и я киваю.
Через несколько часов мою мамочку переводят в кардиологическое отделение областной больницы.
Мы с Вороновым едем следом за скорой. Он даже не предлагает мне добираться самой. Просто берёт всё в свои руки, видимо, как привык.
Александр Николаевич молча забирает ключи от моей машины и отдаёт их охраннику. Следом Воронов уже открывает дверь своего внедорожника, кивает мне, приглашая в салон. Без лишних слов.
В приёмном отделении нас встречает заместитель главного врача. Мы знакомы с ним давно. Я приглашала его к нам работать, но он отказался.
Я сразу к нему:
– Оперировать кто будет?
– Редковский Антон Альбертович. – Врач смотрит на меня внимательно. – Вы знаете его?
Пытаюсь вспомнить, фамилия, кажется знакомой.
– Это отличный специалист. Не переживайте, – успокаивает меня коллега.
Хочу что-то ответить, поблагодарить за поддержку, но в этот момент в коридоре появляется мужчина в белом халате. Подтянутый, с внимательным взглядом. Подходит ко мне.
– Здравствуйте.
Я киваю, сжимая пальцы в замок, чтобы не дрожали. Нам предстоит тяжёлый разговор.
– Здравствуйте. Меня зовут Марта Викторовна Белова. Вы будете оперировать Смирнову?
– Да, через пару часов операция. – Он чуть наклоняет голову. – Марта Викторовна, пойдёмте, поговорим в мой кабинет.
Снова киваю. Голова будто налита свинцом.
– Я с вами! – резко встаёт со стула Воронов.
Редковский оборачивается, оценивающе смотрит на него.
– А вы…? – спрашивает врач. – Муж? Брат?
Воронов на секунду замирает.
– Я её… друг. – Затем, будто спохватившись, добавляет: – Близкий, – зачем-то уточняет следом.
Врач просто кивает и жестом показывает нам идти за ним.
Мы заходим в кабинет, Редковский предлагает мне чай, приглашая сесть за стол.
– Вам нужно выпить чая и немного перевести дух, – говорит он мягко, но с ноткой настойчивости. – Марта Викторовна, вы не помните меня?
– Простите, нет… – пристально вглядываюсь в его лицо, ловя что-то неуловимое и знакомое в чертах. – А мы знакомы?
Антон Альбертович чуть улыбается, и в этот момент я вспоминаю, где я его видела.
– Да, я работал с вами и вашим мужем, когда мы все только начинали. – Голос его звучит спокойно, но слово «мужем» режет мой слух. У меня уже аллергия на это слово. Напрягаюсь, но заставляю себя не выдавать лишних эмоций. – Мы тогда были совсем молодыми. Почти двадцать лет назад. Потом я перевёлся в другую больницу.
Присматриваюсь к нему внимательнее. Да, я действительно работала с Редковским. Он был отличным врачом, подающим отличные надежды. И теперь, когда это осознание приходит, внутри разливается странное облегчение.
