– Да. Потому что обещал отцу Ирины не делать этого. И в итоге я потерял через три года после его смерти их отца всё… – опускает лицо.
– А что случилось?
– Брат Ирины не успокоился. Те, кому он пообещал продать бизнес своего отца, в компании появились как снег на голову. Я даже не ожидал, что они так быстро возьмутся за нас. Тогда законы не так активно работали, как сейчас, и любые суды могли из потерпевшего сделать тебя обвиняемым. Я боролся за бизнес до последнего, но в итоге как-то ночью один из бандитов, с которым я когда-то занимался вместе в одном зале под тренерством отца Ирины, приехал ко мне. Он сказал: бизнес отожмут в любом случае. Мол, сам понимаешь, силы не равны. Если не уедете, вас убьют. За ваши жизни столько денег отвалили, что церемониться никто не будет. Бери дочь, жену и уезжай, пока не поздно. И так уезжай, чтобы найти не смогли.
Воронов смотрит в сторону, и я понимаю, что именно там, скорее всего, что-то изменилось в его судьбе.
– Сначала я ему не поверил, но, когда на следующую ночь вырезали всю охрану, я понял, этот человек меня не обманул.
– И вы всё бросили?
– Да, взял наличку, что смог. Да и бросать было уже практически нечего. Брат Ирины пошёл на принцип: не оставить ничего от бизнеса отца. И он своего добился. Основные активы он вывел благодаря тем же самым бандитам.
– Каков подлец…
– Да. Слишком мстительный человек оказался. А я слишком юный и неподготовленный к такой войне. Что я мог предвидеть, если у меня не было опыта в бизнесе в мои двадцать с хвостом? Ничего!
Догадываюсь, ему тяжело даются такие признания собственных неудач.
– Мы с Ириной и Ларой уехали на север. Там я через знакомых устроился на хорошую работу и начал работать сутками напролёт. Я помнил обещание, которое дал Станиславу Фёдоровичу о том, что Ирина и маленькая Лара ни в чём не должны нуждаться. Но Ирина привыкла жить хорошо, поэтому считала это всё нормой, нежели какими-то нашими победами и достижениями. Лару приучала относиться ко всему так же. А мне убеждать в обратном их двоих было просто некогда. Да и Ларка болела сильно там. Климат никак не хотел её принимать, а она не хотела принимать климат. Ирина очень переживала. Прямо до истерик. Говорила, что надо уезжать, мол, им здесь не место и эта земля никогда не станет родным домом.
– И вы вернулись сюда?
– Они вернулись. Ирина не хотела менять что-то в своей жизни в плане денег, а на Севере я уже был не самый последний начальник. В итоге я остался там, но сам себя оправдывал: я жил ради них, работал ради них. Они были моими хоть и очень капризными, но очень любимыми девчонками. В итоге я старался компенсировать своё отсутствие почти семь лет работы подарками, деньгами. Ну вот, в итоге и докомпенсировался. Лара вошла в подростковый возраст, когда я вернулся, и стал развивать бизнес здесь. Она не видела краёв, не считалась ни с чьим мнением, а я бесился. Я тогда стал замечать в ней гены братца моей жены, где нет тормозов, привязанностей, любви к близким. И это пугало меня. Ну, естественно, я начал, так сказать, закручивать гайки. Ларе это не понравилось, а Ирина неожиданно встала на её сторону. Мы начали ругаться и в итоге разъехались. Ну а потом развелись. Лара родила, как я говорил, неизвестно от кого. И понеслось дальше. Ирина рыдала, просила помощи, и единственное решение, которое я принял – забрал дочь и внучку к себе. В какой-то момент после этого даже просвет наступил. Но ненадолго... Она нашла себе сначала одного мужика, потом второго... потом вот Белова захотела в дом притащить.
– Да, помню. Слушаю тебя и понимаю: я совсем не знаю, как лучше. Не даёшь детям многое – плохо. Даёшь – тоже. Где она, золотая середина?
– А кто же знает. Но когда я засыпал их деньгами… тогда не думал ни про какую золотую середину. Ирина моя жена, а Лара единственный ребёнок. Они обе всегда жили в роскоши, а мне для них было не жалко денег. В конце концов, зачем их зарабатывать, если не тратить на любимых?
– Из-за этого Лара так избалована?
– Да. Ну и плюс, как я сказал – и гены. Раньше не верил, а теперь вижу их всё больше в её поведении. Это братец родимый один в один!
– А как сейчас он?
– Сдох под забором, – пожимает плечами равнодушно. – Боюсь, мою дочь ждёт аналогичное будущее.
Смотрю на него с удивлением.
– Не смотри на меня так, – смеётся. – Я старался направить её на путь, где она не повторит его судьбу, но Лара словно не понимает этого. Конечно, я не желаю ей такого же, но вероятность велика. Конечно, в этом есть и моя вина, Ларку я как отец упустил… Теперь жалею, чувством вины мучаюсь. Живи я сегодняшним умом тогда, уверен, и Лара была бы другой. Но при этом у неё не было бы и половины того, что она имела все эти годы в финансовом плане.
Теперь мы оба молчим. Я не знаю, что сказать ему на такие признания.
А он ждёт моей реакции, словно ему это очень важно.
Глава 40.
– Ты молчишь.
– А что сказать?
– Не знаю. Может, как многие – осудить, потыкать носом, что я плохой отец.
– Ну, я тоже была слепа в части своего брака. Так что… Мне ли судить?
