Если мне не изменяет память, я 11 июня имел разговор по проводу с т. Сокольниковым, находившимся в Козлове. Я указывал т. Сокольникову, что Всеволодов своими домогательствами и интригами, которым не будет предела (мы все слишком хорошо знали Всеволодова по его работе в качестве начальника штаба 9[-й] армии), внесет страшный раскол в наши учреждения и может этим погубить армию (никаких других предположений и подозрений я тогда не высказывал). Мои предостережения были оставлены без ответа.
Всеволодов принял, наконец, командование армией. Командовал он всего 6–7 дней, но за это короткое время он восстановил против себя всех своей мелочной придирчивостью по поводу того, что ему не вовремя подан автомобиль, или неопытный шофер, или плохо работает телефон и проч[ее]. По отношению к члену Реввоенсовета т. Михайлову командарм Всеволодов вел себя явно демонстративно, распуская про него всякие нелепые слухи, будто он виноват в нашей задержке в Морозовской и т. п. Реввоенсовет 9, и в частности я, старались многого не замечать, только бы Всеволодов работал. 13 или 14 июня в Михайловку заехал мимоездом т. Сокольников. В беседе, которую я с ним имел, я еще раз указывал, что Всеволодов — личность глубоко аморальная, что карьера и собственное хозяйственное благополучие для него выше всего (он обзавелся в Михайловке коровой и свиньями, продавал молоко и проч[ее]), что своими действиями он расколет и разрушит армию, и даже высказывал опасения по поводу его политической честности. Тов. Сокольников со многими моими доводами согласился, заявил, что, если бы от него зависело, он не назначал бы Всеволодова командующим армией, но заметил, что Всеволодов политически честен. Кончил тем, что посоветовал т. Михайлову уехать в дивизии, чтобы не быть с Всеволодовым, не мешать ему работать. Что касается Петрова, то от Юж[ного] фронта получена телеграмма о его переводе в распоряжение Реввоенсовета 13[-й] армии. Тов. Сокольников уверял, что это не стоит ни в какой связи с домогательствами Всеволодова, и мотивировал тем, что до сих пор т. Петрову не дают в 9[-й] армии другой работы кроме комиссарства в штабе. В 13[-й] армии его лучше используют. По поводу последнего замечания считаю нужным заявить, что т. Петров был не только комиссаром штаба. Он часто заменял членов Реввоенсовета и все время выполнял самую ответственную работу: эвакуацию Морозовской и Михайловки он с честью вынес на себе. По поводу же заявления т. Сокольникова, что перевод т. Петрова из 9[-й] армии не находится ни в какой связи с требованиями Всеволодова, мне остается только сослаться на упомянутую выше шифрованную телеграмму от т. Кржижановского.
Характеристика т.т. Петрова, Адно и Хохлова. Чтобы покончить с первыми днями командования Всеволодова до нашего ухода из Михайловки, я в нескольких словах считаю необходимым охарактеризовать т.т. Петрова, Адно и Хохлова, на удалении которых настаивал Всеволодов. Тов. Петров — старый партийный товарищ, в 9[-й] армии работает с конца ноября 1918 года, пользуется доверием Реввоенсовета Юж[ного] фронта. В конце марта т. Петров был назначен вр.и.д. члена Реввоенсовета 9[-й] армии, каковую должность занимал до с[е]-редины мая. Когда штаб переехал в Морозовскую, т. Петров оставался в Михайловке в качестве полномочного представителя Реввоенсовета 9. Руководство эвакуацией Морозовской, а потом Михайловки было возложено на т. Петрова, и он превосходно справился с этой задачей. Когда в районе Елани — Балашов[а] появились зеленые — тов. Петров становится во главе отряда и идет против зеленых. Тов. Адно — старый партийный товарищ, каторжанин, стоит во главе продовольственной армейской комиссии. Если 9[-я] армия не голодает, то в значительной степени благодаря самоотверженной работе т. Адно. Такую же характеристику я могу дать т. Хохлову, работающему день и ночь в качестве начальника военных сообщений 9[-й] армии.