Командование Южного фронта — считая Донецкий бассейн как главный фронт — решило атаковать армию генерала Май-Маевского, защищавшего этот район с фронта и обоих флангов. Для этой цели предназначена была XIII армия Кожевникова[1438], которая, совместно с VIII армией Тухачевского, должна была произвести эту операцию, начало которой назначили на 1 апреля 1919 года. Резервом этих армий была группа Махно. Общая численность занятых в операции войск составляла сорок тысяч штыков и сабель против группы Май-Маевского в шесть тысяч штыков и четырнадцать тысяч сабель, располагавшихся к югу от Луганска. Восточнее Луганска был расположен корпус генерала Покровского, численностью в двенадцать тысяч штыков и восемь тысяч сабель. Против корпуса Покровского был выставлен заслон — около восьми тысяч штыков и сабель. Превосходство в силах было на стороне советского командования.
Успех этой операции базировался на том, что корпус Покровского будет бездействовать. В действительности же он за два дня до начала операции сам перешел в наступление и в трехдневном бою разгромил выставленный против него заслон, состоявший из частей VIII армии Тухачевского, и отбросил его к Луганску. Здесь Тухачевский проявил полную несостоятельность и неумение.
Здесь я должен сказать несколько слов о личности Тухачевского. Так как оперативные приказы, приходившие из штаба Южного фронта, часто касались двух армий, ставя их в тесное взаимодействие, то командарм VIII Тухачевский нередко приезжал ко мне в штаб IX армии для личных переговоров и совместных обсуждений и разработки планов предстоящих операций.
Первый раз я увидел Тухачевского в начале декабря 1918 года, когда он приехал в г[ород] Балашов на совещание. Среднего роста, крепкого сложения с манерами настоящего интеллигента и барина, он производил очень хорошее впечатление. Ему было всего тридцать четыре года[1439]. Чистое, задумчивое лицо, ясные карие глаза свидетельствовали об его добродушном характере. Он говорил уверенным голосом, красиво и увлекательно. Недаром Сталин, за блестящую речь, сказанную на XVII (?) партийном съезде в 1934 году, ввел Тухачевского в Центральный комитет, так возвысив его, несмотря на то, что последний никогда большевиком не был[1440] и не проявлял никакого сочувствия к коммунизму.
В вопросах стратегии и тактики Тухачевский разбирался легко и с большим мастерством, хотя никогда не был в академии Генерального штаба. В Первую мировую войну он попал в плен к немцам, но оттуда бежал и стал искать счастья не у белых на Северном фронте, а у красных, потому что у красных было больше простора и, как у всех революционных армий, много непредвиденных случайностей, возможностей и экспромтов.
Имея, уже в молодых летах, большую склонность к повелеванию и первенству, Тухачевский у красных в самый короткий срок дослужился до чина командующего VIII армией, несмотря на то, что ни надлежащего опыта, ни, так сказать, практического стажа он тогда не имел никакого.
В этот период Гражданской войны, во время наших совещаний и обсуждений военных вопросов, я, при всем желании, никак не мог разгадать, что скрывалось под надетой им на себя личиной, так искусно он умел носить маску.
Несколько позже штаб Южного фронта дал приказ Тухачевскому снова перейти в наступление, но тот неумелыми и неправильными действиями опять приказа не выполнил, и вместо того, чтобы продвинуться вперед, его армия вторично была отброшена назад, на этот раз — глубоко в тыл.
У Какурина так описана эта операция:
«Предпринятое 13 апреля наступление VIII армии 15 апреля уже было приостановлено противником на фронте ст[анция] Колпаково — р[ека] Северный Донец и в дальнейшем развивалось медленно и с упорными боями.
Однако (рукопись, стр. 157 — внизу листа три строчки оборвано[1441])… группой противника, образованной на луганском направлении, и отброшена на Луганск, перешедший в руки противника 5 мая»[1442].
В середине мая командование Южным фронтом, усилив VIII армию двумя стрелковыми полками, снова приказало ей перейти в наступление, на этот раз совместно с XIII и II украинской армией[1443] Махно. Против указанных трех советских армий общей численностью около тридцати двух тысяч штыков и сабель действовала кубано-добровольческая армия[1444] генерала Май-Маевского, — около двадцати одной тысячи штыков. Таким образом, на стороне советских армий было явное превосходство.
Кроме того, наступление советских армий началось как раз в то время, когда армия генерала Май-Маевского приступила к крупной перегруппировке сил, которые, оттягиваясь с запада на восток, сосредотачивались против IX советской армии и, следовательно, оказались в невыгодных условиях для боя.