Параллельно с подготовкой военных операций Реввоенсоветом ведется усиленная работа по установлению связи с зафронтовым районом (Петровска и Баку). К этому времени 14/4 возвращается один из командированных нами товарищ из Петровска и Темир-Хан-Шуры и прибывает группа товарищей из Баку с письмом от Бакинской организации Р.К.П. Привезенный товарищами материал подвергается тщательной проверке. Вырисовывается следующая картина политического и военного положения на Кавказе, вполне подтвердившаяся впоследствии (сообщения Коломийцева[1854], доклад Орджоникидзе[1855] и других товарищей), — противник не располагает значительными силами ни в Баку, ни в Петровске, в Баку организация нашей партии является единственной, объединяющей главную массу рабочих (это подтверждает факт продолжительной забастовки). На Мугани настроение крестьянских масс всецело на стороне советской власти, это выражалось даже в фактической поддержке нашей бакинской организации, а также противодействие англичанам в деле продовольствия. В Темир-Хан-Шуре наряду с фактически существовавшим горским правительством организуется Красная армия, начавшая боевые действия против Деникина и англичан, с руководителями ее тов. Коркмасовым[1856] через тов. Оскара Лещинского[1857] устанавливается связь; район Грозного фактически переходит из рук в руки от деникинцев к горцам и обратно. Приведенные факты позволяют рассчитывать на активную поддержку нам со стороны рабочих и туземного населения Кавказа. Важно было лишь сразу по вступлении на Кавказ иметь крепкую военную организацию, опытных военных специалистов и ответственных политических работников. Установленная же чисто военная связь с Петровском давала возможность организовать взрыв изнутри (забастовка фактически была проведена).
Такова общая обстановка к 15–20 апреля.
20/4 флот в главной своей части вышел из Астрахани; одновременно в Оранжерейное был отправлен десантный отряд в 400 человек с командами пулеметной, инженерной, разведчиков и так далее, предназначенных для операции на Петровск.
Движение конницы на побережье приводит нас к овладению Черным Рынком, Бирюзяком и Серебряковской пристанью. Мы получаем возможность, комбинируя водный и сухопутный транспорт, совершать переброску войск вдоль побережий и сосредоточить их в районе Черного Рынка для движения на Кизляр. В эту операцию втягивается, кроме конных частей, пехота и артиллерия. Таким образом, начинают развертываться крупные военные операции сухопутных сил совместно с флотом.
Вынужденные отказаться от переброски войск через Царицын, мы предпринимали все усилия, дабы развить операцию по побережью Каспия. Уже в половине апреля командование XI армией обращает внимание на необеспеченность наших флангов и тыла. Левый фланг Х армии подвергается постоянному давлению со стороны противника, дезорганизовавшего весь ее фронт обходными движениями с этого фланга. В это же время (а ранее было отказано в отведении армии тылового района) изъемлется из нашего ведения Астраханская губерния, военком которой подчиняется уральскому окр[ужному] военкому. С армией проделываются недопустимые эксперименты, граничащие или с тупым канцелярским бюрократизмом, или с прямой изменой. К двадцатым числам апреля противник занимает Сломихинскую, и разъезды его начинают появляться в районе Александров-Гая и железной дороги Урбах — Астрахань. Создается обстановка чрезвычайно серьезная. Однако, несмотря на это, так же как и раньше за все четыре месяца, ни Главное командование, [н]и Реввоенсовет республики не проявляют никакого интереса к этому фронту, имеющему, казалось бы, исключительно важное значение, поскольку главной задачей являлось во что бы то ни стало добыть нефть. Нужда в жидком топливе становится все более и более острой, это побуждает нас к еще более энергичной работе. Полученное, с припиской главкома: «Выполнить в кратчайший срок при содействии флота», постановление Совета обороны о захвате гурьевской нефти подтверждает уже начатые подготовительные работы.
Считаю необходимым отметить, что до мая пополнения не прибывало, не прибыло даже ни одной маршевой роты. В отношении снабжения, обмундирования и вооружения приходилось ограничиваться местными средствами. Таким образом, выполнить поставленные нам задачи предстояло лишь с теми силами, которые были созданы из остатков XI и XII армий, из красноармейцев, перенесших тиф и истощенных от голода и похода через 400-х[1858] верстную пустыню с Сев[ерного] Кавказа до Астрахани.
Приказу об отправке 33[-й] дивизии на Восточный фронт предшествовала следующая переписка между штарм XI и Полевым штабом республики.