К середине апреля в XI отдельной армии почти все подготовительные работы для начала операций, как морских, так и сухопутных, были закончены. Кроме флота и 33[-й] стрелковой дивизии (9 полков пехоты, полное по штатам количество артиллерии и всех вспомогательных частей, с некоторым некомплектом людей и лошадей, что предполагалось пополнить при продвижении на Кавказ) и бригады (2-хполкового состава) кавалерии, спешно заканчивались формированием кадры 34[-й] стрелковой дивизии и 2-й бригады 7-й кав[алерийской] дивизии, равно как части эти укомплектовались оставшимся от сформированных частей материальным имуществом. Отклонение представленного нами плана, определяющего главным операционным направлением [сил,] действующих против кавказских войск Деникина, направления вдоль Тихорецкой железной дороги, поставило Кас[пийско-]Кав[казский] фронт, а затем XI армию перед необходимостью взять за исходное для боевых действий положение район Черного Рынка в направлении на Кизляр.
Сосредоточение войск в этом районе представлялось чрезвычайно затруднительным, так как движение войск походным порядком по побережью, в силу географических условий местности (безводная пустыня, сыпучие пески, население, вынесшее на себе отход многотысячной армии, оставившей после себя тысячи трупов людей и лошадей, разрушившей хозяйство этого района и заразившей его эпидемией сыпного тифа), возможно было лишь после основательной подготовки военной дороги: организации этапов с питательными пунктами, создания большого транспорта, как гужевого, автомобильного, так и морского, вдоль самого побережья. К указанному сроку (полевое строительство) отдельный руководитель работ с партиями рабочих продвигался к югу от Лагани в направлении на Серебряковскую пристань, Черный Рынок и Величавое, впереди велась усиленная конная разведка, имевшая соприкосновение с неприятельскими передовыми отрядами. Одновременно организовывался водный транспорт, приспособлялись мелкосидящие пароходы и баржи.
Точное выяснение показало, что с чрезвычайными трудностями и большими препятствиями в чисто военном отношении (медленное сосредоточение войск в исходном положении ставит наши силы в невыгодные тактические условия) все же при благоприятной обстановке (обеспечение морского сообщения, пассивность противника в первое время сосредоточения, выполнение центром нарядов на хлеб и фураж) переброска войск этим путем возможна. Но, разумеется, о сравнении этого операционного направления с Тихорецким не могло быть и речи — там возможность пользоваться железной дорогой, ведение по населенной местности с запасами продовольствия на местах, одновременное сосредоточение войск и так далее. Здесь попутно необходимо указать, что в тот момент, когда противник уже начал сосредотачивать значительные силы на фронте Х армии, командарм XI Жданов телеграммой № 195/секр. от 11/4-[19]19 г. предлагал использовать часть войск XI армии для подкрепления десятой, не возбуждая принципиального вопроса об объединении командования, между тем, вопреки совершенной очевидности, главком отклоняет этот план, а через девять дней дает приказ об отправке 33[-й] дивизии полностью на Вост[очный] фронт, что практически, несмотря на исключительную быстроту отправки дивизии — всего десять дней, — приводит к разрушению дивизии как высшего войскового соединения, так как один полк (291-й) попадает в Х армию, одна бригада (3-я) остается на Вост[очном] фронте, а две бригады посылаются на Юж[ный] фронт, где вступают в боевые действия лишь в первых числах июня, т. е. через месяц после отправки, проболтавшись на колесах в пути в самый горячий период борьбы. Рассматривать иначе как прямую измену тот факт, что дивизия перебрасывается не на ближайший важный участок, а на дальнейшее расстояние, конечно, нельзя. И тут уместно задать вопрос, что же «контролировали» политкомы Полевого штаба. Где и в чем выражался их фактический контроль?