Ввиду изложенного и принимая во внимание большие заслуги перед республикой покойного Н.А. Жданова, я ходатайствую о назначении дочери его гр[ажданке] Н.Н. Ждановой пособия в размере 5000 р[ублей] (дензн[аками] [19]23 г.) и о назначении персональной пенсии малолетнему сыну его до получения им образования в порядке постановления СНК от 16 февраля с.г. (приказ РВСР № 461 с.г.).
Приложение: переписка ком[андующего] войсками МВО от 1 июня за № 897/л — всего на двух листах»[1850]. Каким образом можно было погибнуть в плену у Деникина в 1921 г., когда широкомасштабная Гражданская война уже завершилась, а Деникин являлся рядовым эмигрантом, видимо, никто не поинтересовался. Не проверили и партийность Жданова. Также неясно, откуда Н.И. Муралов узнал о том, что Жданов погиб от сыпного тифа (в заявлении дочери генерала об этом не упоминалось). Остается открытым вопрос и о том, почему дети Жданова, если они бежали с ним к белым, позднее оказались в СССР, а не эмигрировали с отцом и мачехой.
В результате семье военспеца была назначена пенсия в размере 25 руб., которая выплачивалась до 1 марта 1934 г. Впрочем, поначалу с выплатами возникли сложности, что потребовало обращения дочери Жданова в ЦК РКП(б) 31 марта 1924 г.: «Николай Александрович Жданов служил с первых дней революции, первое время был нач[альником] див[изии] Оршанского отряда, после военным руководителем г. Москвы и в 1920 г. был отправлен на Астраханский фронт, после на Южный, где и погиб [в] 1921 г. После его смерти остался его сын Серафим 13 л[ет], на воспитание которого в 1923 г. с июня была отпущена пенсия 3/8 17[-го] разряда ответ[ственных] работ[ников]. После того как все это дело было передано в г[орода] Тамбов и Моршанск в собес, по месту жительства, дело резко переменилось — всякая выдача почти прекратилась — за все время только в феврале 1924 г. 6[-го] чис[ла] после массы мытарств, обращений к местным партиям и организациям, мне удалось получить незначительную часть причитающейся пенсии, причем и эта скромная ссуда была выдана Моршанским собесом по непонятному толкованию»[1851]. По-видимому, в дальнейшем этот вопрос удалось урегулировать. Как бы то ни было, история назначения персональной пенсии РСФСР семье военспеца-перебежчика выглядит курьезом.
Деятельность бывшего генерала Н.А. Жданова на ответственных постах в РККА вполне характерна для поведения части офицерства в то переломное время. Возможно, он не был активным белым подпольщиком, доказательства чему имеются в основном лишь в его собственных показаниях. Тем не менее сохранилась масса свидетельств его крайне пассивного и осторожного поведения на высоких должностях в Красной армии. Жданов, очевидно, не стремился принести большую пользу большевикам, всячески уклонялся от активного участия в Гражданской войне и при первой возможности перешел на сторону белых, успешно наступавших осенью 1919 г. на советский центр. Сдавшись белым, Жданов передал им всю оперативную информацию, которой владел. Он не был одинок в подобных действиях. По всей видимости, задним числом он приписал себе заслуги в срыве переброски советских войск и формирования соединений, для чего использовал реально имевшую место неразбериху в армии весной 1919 г. Как бы то ни было, своими действиями он принес пользу белым. Будем надеяться, что дальнейшее углубленное изучение военно-политической истории Гражданской войны позволит существенно расширить наши представления об истинном поведении представителей советской военной элиты в тот непростой период, в том числе о действиях командарма Жданова.
Константин Александрович Мехоношин (30.10.1889-07.05.1938) был крупным военно-политическим деятелем эпохи Гражданской войны, членом Реввоенсовета республики. Анализ документов свидетельствует, что Мехоношин был одним из информаторов большевистского лидера В.И. Ленина о положении в РККА. Возможно, публикуемый доклад также предназначался Ленину, однако это лишь предположение.
Доклад был обнаружен в личном фонде Мехоношина в Российском государственном военном архиве. По всей видимости, это черновик. Адресат и точная дата составления доклада неизвестны. Судя по тексту, документ был составлен не ранее конца мая 1919 г., а возможно, в начале июня в связи с ликвидацией 11-й армии и отъездом К.А. Мехоношина из Астрахани.
Документ дополняет картину событий вокруг 11-й отдельной армии, изложенную в очерке о командарме Н.А. Жданове.