В ночь с 1 на 2 декабря 1918 г. (по другим данным, 5 или 6 декабря[387]) заговорщики провели свое первое и последнее совещание в Оренбурге, в здании Караван-Сарая — резиденции башкирского правительства. Случайность или нет, но незадолго до совещания 19 ноября 1918 г. комендант зданий Караван-Сарая Такиулла Алиев был произведен из подпоручиков в поручики и тем же приказом из поручиков в штабс-капитаны[388]. На совещании, по воспоминаниям одного из его участников, М. Чокаева, присутствовали: Валидов, Чокаев, Махин, Каргин и Чайкин[389]. Однако, по мнению генерал-майора И.Г. Акулинина, присутствовали также члены башкирского правительства, местные социалистические лидеры и несколько офицеров башкирских полков[390]. Впрочем, сам Акулинин не являлся участником совещания и не мог в точности знать состав присутствовавших.
На совещании заговорщики утвердили состав будущего объединенного правительства трех стран (Казахстан, Башкурдистан, Казачье государство). Полковник Махин должен был стать главнокомандующим, атаман 1-го военного округа Каргин — Войсковым атаманом Оренбургского казачьего войска[391], от Башкурдистана участвовал Валидов, Казахстан — представитель Алаш-Орды в Оренбурге Сейдазим (Сейдазым) Кулмухамедович Кадирбаев (ранее — уполномоченный Комуча по Тургайской области, утвержден в должности 25 июля 1918 г. по представлению Дутова[392]) и М. Чокаев (пост министра внешних связей), В. А. Чайкин также получил должность в этом правительстве. Позднее он писал, что в Оренбурге принимал «руководящее участие в подготовке восстания против атамана Дутова»[393]. Есть сведения о нерешительности заговорщиков — в частности, К.Л. Каргин предлагал повременить с арестом Дутова[394].
Существенно позднее, 24 апреля 1919 г., Дутов в письме Колчаку дал краткую оценку этим событиям: «Пользуясь моим пребыванием в Омске, выпустили из тюрьмы Каргина, бывшего атамана 1[-го] округа, разложившего округ и казачьи части, следствием чего и были неудачи на Оренб[ургском] фронте. Этот же Каргин агитировал против Вас как правителя и против меня как атамана. Каргин [-] участник заговора башкир, совместно с Валидовым и полк[овником] Махиным 5 декабря 1918 г. Я арестовал этого господина, и в мое отсутствие [его] выпустили. Я, как приехал, так вновь арестовал и, не надеясь на суд Троицка, отправил его в Ставку. При таких обстоятельствах работать трудно»[395].
Во время совещания в Оренбурге были расквартированы четыре башкирских стрелковых полка (1, 2, 4 и 5-й), Атаманский дивизион Оренбургского казачьего войска, 1-й Оренбургский казачий запасный полк, в котором обучались молодые казаки, конвойная сотня и караульная рота, а также артиллерийские и технические части[396]. Таким образом, у заговорщиков, при опоре на башкирские части, были все основания рассчитывать на победу. Однако поручик Али-Ахмед Велиев (Ахметгали), по характеристике Валидова — татарский купец из Челябинска[397], - донес о тайном совещании коменданту г. Оренбурга, капитану А. Заваруеву. Тот, в свою очередь, предупредил об этом главного начальника Оренбургского военного округа генерал-майора И.Г. Акулинина (по стечению обстоятельств однокашника Махина по академии). Как свидетельствовал Валидов, Дутов «в броневике выехал из города, вернулся с верными ему отрядами казаков и занял позиции на улицах города. Махин не пошел на кровопролитие. Так за несколько часов провалился план, который готовился в течение нескольких месяцев»[398]. И хотя отъезд Дутова из города на броневике, судя по всему, был выдумкой Валидова, в целом ход событий изложен верно.
По версии другого лидера башкирского национального движения, большевика Х.Ю. Юмагулова, предателем оказался татарский (для башкирских авторов и в этом варианте истории с предательством важно было подчеркнуть такой момент) вольноопределяющийся Галлиев (Алиев) — сын челябинского купца[399]. Юмагулов, правда, ошибочно отнес дату заговора к 8 декабря, а также отметил, что это была попытка убийства атамана А.И. Дутова и захвата Оренбурга.
Участник совещания М. Чокаев в 1935 г. подверг критике изложение тех событий А.-З. Валидовым, в том числе его попытку посредством упоминания татарского офицера-предателя подчеркнуть враждебную роль татар[400]. Чокаев отметил: «Я не стану здесь писать об антитатарской агитации Валидова, о татаро-башкирских и о татаро-турецких взаимоотношениях. Цель моя рассказать правдивую историю неудавшейся попытки революционного переворота в Оренбурге.