Не будет преувеличением, если скажу, что не только в эмиграции, но и во всем Туркестане никто кроме меня не знает истории этой попытки, ибо лично я был одним из участников подготовки ее»[401]. Чокаев процитировал свои записи 1918 г.: «Арестованным пр[авительст]вом Колчака в Екатеринбурге и доставленным в Челябинск — 22.XI.918 г. — мне и Вадиму Чайкину удалось бежать из жел[езно]дорожного вагона, служившего местом заключения для нас. Мы теперь убедились, что совместная с белыми борьба против большевиков не приведет нас к нашей цели. И у нас созрел план — объединившись с частью казаков и башкирскими войсковыми частями, попытаться освободить Туркестан от красных. Атаман Дутов, будучи противником участия своих казаков в борьбе вне пределов казачьей территории, был против этого плана. Среди казачьих главарей с нашей точкой[402] зрения были согласны Каргин и Махин. Они изъявили согласие на смещение Дутова. Каргин согласился стать на место Дутова атаманом. Махин, давний член партии соц[иалистов]-революционеров, в это время командовал Актюбинским фронтом. Башкиры ему доверяли.
В центре нашего плана было, разумеется, участие в деле башкир с Заккием[403] во главе, башкирское правительство и башкирские офицеры изъявили полную готовность идти вместе. С фронта вызвали Махина и приступили к подготовке переворота. На наших секретных совещаниях принимали участие Закки, Вадим Чайкин, Махин и я. Закки всегда приходил в сопровождении одного из своих адъютантов. Всем должно быть известно, что подготовка всякой революции требует, чтобы в ней, кроме самых непосредственных участников, никто посторонний участия не принимал. И вот Закки, который в огромном Петербурге из одного конца города в другой таскал на себе пудами книги, теперь брал с собою адъютанта, который должен был нести за ним совершенно ненужный и весом в несколько золотников портфель. И в таком виде он являлся на наши секретные собрания… Я не хочу этим подвергнуть сомнению честность адъютанта Заккия, но шествие по городу в сопровождении второго лица не могло не обратить на себя внимания посторонних.
И вот, наконец, когда мы ожидали, что вот завтра план наш будет приведен в исполнение, узнаем о предательстве.
Махин под арестом[404]. Каргин спасся бегством. Чайкин и я спаслись тоже бегством из Оренбурга. Один только Закки остался в Оренбурге.[405]
Я часто думал об этой одной из самых тяжелых трагедий в моей жизни. Некоторое время тому назад помощник оренбургск[ого] атамана ген[ерал] Акулинин, хорошо известный и Заккию, в газ[ете] “Возрождение” написал свои воспоминания об этой оренбургской революционной попытке и напомнил, что секрет переворота был выдан офицером башкирских войск. Тяжесть прежних моих переживаний усилилась еще больше. Письмом от 28.1.[1]933 г. узнаю, что (и после этого) башкирские войска продолжали получать из складов Оренб[ургского] каз[ачьего] войска оружие и из казачьей казны деньги, как и раньше (до попытки переворота) и что между Заккием и Дутовым отношения оставались по-прежнему.
Видно, что “антибашкирская вражда” офицера-татарина Али-Ахмеда Велиева не принесла никакого вреда ни башкирскому делу и ни лично самому Заккию.
Если из принимавших участие в подготовке оренбургского переворота пяти лиц четверо спаслись лишь бегством, то один только Закки продолжал сохранять добрые отношения с Дутовым и даже продолжал получать деньги из его казны.
Прошло еще несколько месяцев. Закки, принимавший участие в подготовке оренбургск[ого] переворота для освобождения Туркестана от красных, сам, во главе своих башкирских частей, перешел на сторону красных… Еще через некоторое время Закки вошел в компартию… Послужив укреплению сов[етской] власти верой и правдой, перебросив национальные башкирские части в стан красных, Закки переходит к туркестанским басмачам (повстанцам)»[406].
После поступления сигнала о встрече заговорщиков были приведены в боевую готовность Атаманский дивизион и запасный полк, установлено наблюдение за Караван-Сараем и казармами башкирских частей, в распоряжение коменданта города вызваны русские офицеры, служившие в башкирских полках. Однако, поняв, что инициатива перешла к сторонникам Дутова, Валидов в полдень 2 декабря выехал из города, захватив все имевшиеся в наличии вагоны. Он остановился в селе Ермолаевка Оренбургского уезда Оренбургской губернии. Так или иначе, но попытка заговора против власти Дутова и Колчака провалилась.