Находившийся в Лондоне общественно-политический деятель, присяжный поверенный М.С. Маргулиес встретил там Махина 14 мая 1919 г. и зафиксировал их встречу и разговор в дневнике: «Встретил полковника Генерального штаба с.-р. Махина, сражавшегося на противо-большевистском фронте на Волге, на юге (Оренбургский участок). Он не верит в успех Колчака. Окружают Колчака очень негосударственные элементы… Министры его — маленькие местные люди без широкого кругозора. Атмосфера вокруг Колчака очень скверная. В тылу у Колчака — враждебный ему [Г.М.] Семенов, — по-видимому, японский агент. Японцы женили Семенова на русской танцовщице из Харбина, всецело находящейся в их руках. Махин с ней встречался в Иокогаме, куда она поехала продавать какую-то богатейшую концессию; она показывала ему свое богатое колье»[429].
В начале июля 1919 г. Махин написал письмо, в котором изложил свои мытарства. Предположительно послание адресовано генералу В. Г. Болдыреву (хотя некоторые особенности этого документа вызывают сомнения как в авторстве Махина, так и в том, что адресатом мог быть Болдырев — например, незнание автором письма имени и отчества адресата, несмотря на недавнюю встречу): «Многоуважаемый генерал (очень извиняюсь, что не знаю имени отчества[430]). После странствий я добрался до Парижа, был проездом в Лондоне. В Париж я приехал в конце мая. Как здесь, так и в Лондоне официальная ориентация — колчаковская. Члены Директории, по-видимому, раскололись во взглядах на русскую политику, часть склонна помириться с Колчаком, другая занимает позицию — ни Ленина, ни Колчака. К сожалению, как показали события, Колчак оказался не в состоянии спасти страну. Мне думается, что Деникина постигнет та же участь. Ни Колчак, ни Деникин не могут создать массовых движений народа, не могут подойти к нему с такими идеалами, которые имели в виду счастье народное. Официальные представители Англии и Франции пытаются, по-видимому, сделать все, чтобы поддержать современных вождей антибольшевистских войск, но, по моему убеждению, пока не будут двинуты иностранные войска, на успех рассчитывать нечего. Письмо Ваше к Вашей супруге я отправил в Екатеринодар с [М.С.] Аджемовым, который вместе с ген[ералом] [Д.Г.] Щербачевым ездил из Парижа на деникинский фронт. Я думаю, что оно попало по назначению. Пока что я продолжаю оставаться в Париже и знакомлюсь с нравами и настроениями французской массы. Народ здесь волнуется так же, как и в других странах, но до революции, по-видимому, далеко еще. Настроение мое в общем угнетенное, вследствие того хаоса идей, которые царят в здешнем русском обществе, среди которого я никого не вижу, кто бы совершенно объективно работал во имя России и народа. Очень хотел бы получить от Вас хотя бы небольшое письмецо. Шлю Вам пожелания всего лучшего. Ф.[431] Махин. Адрес: Paris, 17 rue la Fremoille VIII Mme Sergeeff pour Mer Makhine»[432].
В одной из эмигрантских статей о Махине отмечалось, что в Париже он устроился работать на завод простым токарем. В некрологе была указана другая парижская профессия — столяр[433]. Помимо работы Махин сотрудничал в эмигрантских изданиях партии социалистов-революционеров. Прежде всего, в выходившей на французском языке в Париже газете (позднее — информационный бюллетень) «Pour la Russie» («За Россию»), направленной против «диктатуры генералов»[434], и в пражской газете «Воля России». В «Pour la Russie» Махин печатал «блестящие анализы Гражданской войны на Юге России, с точным предвидением ее исхода»[435].
Генерал П.С. Махров вспоминал о своем приезде в Париж в начале 1920-х гг.: «Проходя по Елисейским Полям в один из этих дней, я неожиданно встретил моего друга Генерального штаба полковника Федора Евдокимовича Махина. Увидев меня, он бросился ко мне и обнял меня так, что у меня захрустели кости.
Он был среднего роста, широкоплечий, довольно полный с круглым розовым лицом, слегка попорченным от оспы, и с рыжеватой бородой. Я его хорошо знал, т. к. он был одним из моих помощников сперва в штабе 8-й армии Брусилова, а потом в штабе Юго-Западного фронта. Это был замечательный офицер Генерального штаба, умный, образованный, исполнительный и точный, с головой полной творчества и человек чрезвычайно сильной воли, могущественного здоровья и исключительной энергии»[436].
Махров далее отметил: «Я предложил Махину вместе со мной позавтракать, на что он охотно согласился, и отправились на Итальянский бульвар, где был Сербский ресторан, по кухне своей напоминающий русскую.
Из разговора с ним я узнал, что теперь он работал грузчиком на цементном заводе. Работа была очень тяжкая и плохо оплачиваемая. “Вот теперь, — сказал он, — я понимаю святой клич: ‘Пролетарии всех стран, собирайтесь!’ ”