В беседе нашей между прочим я спросил его, почему он не поступил ни в армию Деникина, ни Врангеля. Он мне ответил: что, во-первых, он не верил, что и тот и другой встретит сочувствие народа, а во-вторых, не любит ходить “в шорах диктатора”. В свою очередь он поинтересовался, почему я не поступил в Народную армию Учредительного собрания. Я ответил, что я предпочитаю служить диктатору, что в смутное время неизбежно, чем правительству, состоящему из сборища революционных болтунов вроде Керенского и ему подобных. Потом я спросил его, не встречал ли он в Париже Савинкова, с которым мне хотелось бы повидаться. Он мне предложил пойти после завтрака в одно кафе, поcещавшееся всегда социал-революционерами, где можно увидеть Владимира Ивановича Лебедева, морского министра в правительстве Керенского.
После завтрака мы отправились в это кафе. Я с В.И. Лебедевым никогда не встречался и только знал о нем, что во время войны 1904-1905 года он служил младшим офицером в одном из пехотных полков. После войны, разочаровавшись в военной службе, он вышел в отставку, стал революционером и вступил членом в партию социал-революционеров.
Это излюбленное место встречи социал-революционеров находилось в Латинском квартале. Махин меня ввел в довольно большое кафе, полное народу, где стоял шум и галдеж.
В углу у окна за несколькими рядом стоящими столиками в клубах невероятного табачного дыма сидели шесть человек, пили кофе и пиво. Махин, указав на них, сказал: “А вот и Лебедев”. Мы подошли, Махин представил меня мужчине лет 45, среднего роста, крепко сложенному, с большой черной с проседью бородой и с копной всклокоченных волос на голове. Его лицо освещалось большими черными оживленными, добрыми глазами. Одет он был более чем небрежно, в затрапезный серый костюм, без жилета: мятый воротничок не первой свежести был повязан очень свободно болтающимся дешевым ярким галстуком… “Так вот это морской министр правительства Керенского!.” — мелькнуло у меня в голове.
Мы поздоровались со всеми. Среди присутствующих было четыре еврея, неизменных спутника[437] революционных собраний во все времена русской смуты.
Я спросил Лебедева о Савинкове. Он мне ответил, что Савинков в Париже, но адрес его ему неизвестен.
Далее мы заговорили вообще о Савинкове и о его политической деятельности, и я поинтересовался, не знает ли Лебедев, что поделывает Савинков в Париже. Он ответил, что Савинков нашел себе работу в каком-то коммерческом предприятии.
“Значит, он покончил с политикой?” — спросил я.
“О нет, вы мало знаете Савинкова, — ответил Лебедев, — он не из таких, чтобы сложить руки после неудачи”.
“Конечно, что он намерен делать, он не говорит, но я убежден, что он будет продолжать свою деятельность”, - сказал Лебедев. Дальше разговор коснулся ген[ерала] Врангеля, которого присутствующие критиковали, как монархиста и лицемера в своей деятельности, называли его реакционером и “реставратором”.
В дальнейшем велась беседа о Керенском, которого Лебедев превозносил до небес и сваливал всю вину за его поражение на генерала [П.А.] Половцова, который якобы не исполнил приказа Александра Федоровича разогнать совет солдатских и рабочих депутатов.
Когда мы вышли на улицу, я спросил Махина, за какие добродетели Лебедев, ничего не понимавший в военно-морском деле, мог попасть в морские министры. Махин мне ответил: “Разве вы не знаете, что он разлагал своей пропагандой в 1905–1907 году матросов Черноморского флота”, - и при этом улыбнулся. В его глазах светился огонек иронии и сарказма.»[438]
К этому времени Махин и Лебедев, сотрудничавшие, по-видимому, с 1918 г., уже подружились[439]. Владимир Иванович Лебедев (1885–1956) сыграл значимую роль в жизни Махина в эмигрантский период, оказавшись одним из его близких соратников. Как и Махин, это был человек авантюрного склада с поразительной биографией. В прошлом — эсер-боевик, участник Русско-японской войны и Первой русской революции, эмигрант, участник Первой мировой войны в рядах французской армии, товарищ военного и морского министра Временного правительства А. Ф. Керенского, управляющий Морским министерством, один из организаторов Народной армии Комуча. В эмиграции Лебедев проявил себя как журналист. Состоял в масонской ложе. Был одним из руководителей Объединения российских земских и городских деятелей (Земгора) в Чехословацкой республике — общественной организации, возникшей в Праге 17 марта 1921 г. и частично финансировавшейся чехословацким правительством. Пражский Земгор функционировал до 1934 г. Его первым председателем был В.М. Зензинов[440]. Лебедев участвовал в работе Нансеновского комитета Лиги Наций по вопросам помощи русским беженцам. По-видимому, по этой линии ему удавалось получать финансирование для их с Махиным проектов. В 1929 г. нелегально побывал в СССР и прожил там более месяца. Взгляды Лебедева и Махина эволюционировали в эмиграции примерно в одном направлении, что привело обоих впоследствии в Оборонческое движение. В 1936 г. Лебедев уехал в США, где прожил еще двадцать лет.