Второе донесение Махина в «Административный центр» датировано 30 мая. Он сообщал, что удалось установить живую связь с ЦК партии эсеров в Москве через прибывшего в Ревель представителя ЦК, бывшего военного. Обсуждался вопрос отправки в Россию литературы и взаимодействия[484]. Установление такой связи позволило конкретизировать планы работы, в том числе внутри Советской России. Теперь Махин предлагал действовать в трех районах: 1) Прибалтика; 2) Витебская, Смоленская, Орловская, Тульская, Калужская губернии; 3) Украина. В Прибалтике партийные организации эсеров были слабы и едва функционировали. Во втором районе якобы существовали активные силы эсеров и сильные организации. Наконец, на Украине партия эсеров также якобы росла и увеличивалась за счет рабочих[485]. В Петрограде, по полученным данным, партийный центр был разгромлен. Однако надежды возлагались на приграничные районы в связи с наличием в Лужском уезде Петроградской губернии очага действий «зеленых» в несколько тысяч человек. Махин уже видел новой целью работы подготовку вооруженного восстания, выдвигал лозунг «все для фронта» и требовал перевода всех эмигрантских сил «на новую линию, непосредственно соприкасающуюся с Россией, чем будет создан первый этап обратного движения демократ[ической] эмиграции в Россию, получится возможность подать руку помощи нашим товарищам, изнемогающим от тяжелого большев[истского] режима»[486]. Какие основания для этого существовали, кроме рассказов эмиссара Москвы, неизвестно. К сожалению, данных об эмиссаре установить не удалось. Неизвестно и то, не был ли он советским агентом.
Махин рассчитывал из Прибалтики организовать поддержку «зеленых» по другую сторону границы, готовить кадры из местных лиц для дальнейшей борьбы и переправлять часть людей через границу для партизанской работы и сплочения «зеленых». На других участках он намеревался действовать через партийные ячейки, создавая очаги восстаний. Успех этого предприятия Махин считал историческим долгом эсеров[487]. Махин признавал второстепенность значения Прибалтики и недостаточность работы в отношении одного лишь Петрограда. Вопрос сотрудничества с украинцами требовал отдельной проработки. При этом эсеры не должны были забывать о борьбе с правыми кругами эмиграции.
В отношении военных мер Махин намечал создание двух пунктов-маяков для разведки и связи с «зелеными» со штатом в четыре сотрудника каждый. Требовалось также упорядочить работу в Финляндии, где находились до шести активистов, не знавших, что им делать[488]. Кроме того, Махин надеялся на издание газеты для красноармейцев, что позволило бы распропагандировать главную силовую опору советской власти. Он рассчитывал, что голод в Советской России создаст эсерам широкий круг сторонников.
Из документов Махина видно, что должного единства в рядах эсеров не было. Так, он отмечал, что в ревельской группе образовалось правое крыло, установившее связь с известным террористом Б.В. Савинковым[489]. Махин отмечал, что нужно активизировать работу: «Мы можем натолкнуться на организованное противостояние правых, если своевременно не вытесним их на второстепенные позиции»[490].
В еще одном письме от 31 мая Махин указал, что «приходится буквально изворачиваться на все лады, дабы показать посторонним для нас лицам, что мы все же организованный коллектив»[491]. Махин вновь ставил вопрос о получении денег, которых явно не было. Кризис в группе произошел уже в июне, когда одного из сотрудников пришлось исключить якобы за интриганство. Для Махина это стало неожиданностью, поскольку, как он сообщал в письме А.Ф. Керенскому от 1 июля 1921 г., «группа, состоявшая, в своем большинстве, из юных людей, политически неподготовленных, производила на меня впечатление крепко сплоченной среды»[492]. Общая численность группы на тот момент составляла 23 человека[493]. Было созвано общее собрание для разбора вопроса. «От собрания у меня остался отвратительный осадок от того моря инсинуаций и нетерпимости, которые были допущены членами собрания. Группа проявила себя с самой неприглядной стороны личных счетов, мелкого самолюбия»[494], - констатировал Махин. По итогам собрания из группы вышли еще два члена.
Важным вопросом было установление связи с соседними группами «Административного центра». Как отмечал Махин, существовала телефонная связь с Финляндией, что позволяло ежедневно обмениваться информацией[495]. Велась работа над организацией военно-политического пункта в Двинске (Латвия) для работы в Витебской и Смоленской губерниях. А.Ф. Керенскому 31 мая Махин прямо написал: «Если же наше финансовое положение ухудшается и нет надежд его улучшить, то лавочку нужно закрывать»[496]. Помимо Ревеля Махин вел работу и в Тарту.