В донесении от 1 июля Махин писал о том, что для дальнейшей работы понадобятся два офицера Генерального штаба: один — для Латвии, другой — для Финляндии. «Конечно, без политических представителей прибытие их будет бесполезным. Продолжаю рекомендовать Колоссовского, если он еще с отчаяния не отошел от нас»[503]. Речь шла о ветеране украинской армии подполковнике В.В. Колоссовском. Рассчитывал Махин и на прибытие из Франции полковника Мальгина. Однако в Эстонии известен только капитан А.П. Мальгин, вернувшийся в июле 1921 г. из Франции, куда он уезжал на заработки после ликвидации Северо-Западной армии.
Резюмировал Махин не совсем оптимистично: «В общем, должен просить Вас не преувеличивать значения нашей работы здесь. Делается только подход к работе, и результат нашей деятельности пока еще резко не обнаружился»[504]. Свои донесения Махин завершал фразой: «С товарищеским приветом».
Одной из важнейших тем переписки Махина летом 1921 г. стал вопрос о голоде в Поволжье. Эсеры рассчитывали на рост недовольства населения и активизацию антибольшевистского движения. Обсуждался вопрос о том, как помочь голодающим крестьянам[505]. Такая помощь могла бы дать эсерам политические дивиденды. Махин сообщал товарищам по борьбе о настроениях в России, приводил выдержки из советских газет, предоставлял статистические данные. Анализировалось и повстанческое движение. Поступала информация о Тамбовском восстании, выступлениях в Поволжье и на Кубани[506]. Причем численность «зеленых» на Кубани оценивалась более чем в 30 000 человек. При этом оценка боеспособности «зеленых» была невысокой: «И если большевики держатся на Кубани в атмосфере общей к себе ненависти и злобы, то лишь за счет распыленности зеленых отрядов, за счет отсутствия самой элементарной организованности. Отряды зеленых весьма бедны материальными средствами, снарядами и оружием и еще более бедны руководителями. Во главе их, в большинстве случаев, становятся или искатели приключений из офицерской среды, или люди, не обладающие организаторскими способностями», — сообщалось в донесении от 12 июля 1921 г.[507]
Разумеется, не все сведения, поступавшие из Советской России, были достоверны. Например, Махин пересылал товарищам информацию о смертельной болезни председателя Реввоенсовета республики Л.Д.Троцкого[508], что не соответствовало действительности.
Сохранились материалы переписки, из которых следует, что ревельская группа была связана с французским Генеральным штабом через начальника французской военной миссии в Риге полковника Аршара[509]. Французы даже предоставляли Махину свой автомобиль для поездок в приграничные районы.
Будучи офицером с большим и разносторонним опытом, Махин занимался разработкой тактики и стратегии повстанческого движения на советской территории. В издававшемся в Ревеле эсеровском журнале «Революционная Россия» в августе вышла его статья «Крестьянство в Гражданской войне»[510]. Анализ этой статьи позволяет уточнить политические взгляды Махина в тот период. Он писал, что «больше трех лет, протекших со времени большевистского переворота, открывшего эру Гражданской войны, крестьянство России служит пушечным мясом в руках то красных, то белых диктаторов, возлагая свои надежды то на тех, то на других и, в конце концов, проклиная обе стороны»[511]. По мнению Махина, до сих пор крестьянство не могло найти свою дорогу — «дорогу борьбы за свои, а не за чужие цели»[512]. Далее автор анализировал «Зеленую книгу» Н.В. Вороновича, в которой описывалось повстанческое движение на черноморском побережье Кавказа. Эту книгу Махин рассматривал как практическое руководство по организации повстанческой борьбы и в связи с ней даже предложил собственную военно-стратегическую теорию крестьянского движения.
Суть теории Махина заключалась в идее повсеместного и одновременного восстания трудовых масс, которое могло бы бороться как с красными, так и с белыми. С самого начала требовалось проводить идею народовластия посредством привлечения в органы власти самих трудящихся. Необходимы были достаточные для противодействия красным и белым вооруженные силы, а повстанческие части должны были действовать по единому плану. Движение начиналось с подготовительного периода, а затем вступало в решительный период. В первый период шел конспиративный процесс сплочения масс, создавались будущие руководящие органы, вырабатывались планы, допускались и партизанские действия, которые затем перерастали из малой войны в полноценную. Во второй период происходило массовое вооруженное выступление и «захват повсеместно власти народом»[513].