Хрен его знает, может, она вообще сдохла! Ни одного толкового отчета. Похожих на нее видели то в Москве, то в Питере, то черт знает где! Зарецкий уверен, следы путают нарочно. На самом деле тварь все еще где-то отсиживается. Ждет, пока будут готовы документы, чтобы свалить из страны.
Я должен успеть найти ее! Но с каждым днем ощущение собственного бессилия только нарастает. Выедает изнутри кислотой. Мешает работать, думать… иметь девок, в конце концов! Их ухоженные тела и зареванные мордашки больше не возбуждают. Зато стоит подумать, как я раздвигаю ноги Ясмины — и стояк обеспечен.
Хочу эту тварь до трясучки. И пусть только попробует лечь под другого… Убью! Но в груди медленно зреет поганое предчувствие.
Она ведь может сделать назло. И ей даже не нужно искать — просто улыбнуться подходящему мужику, и готово! Грохаю кулаком по столу так, что пустой бокал подскакивает.
Нужно было сегодня остаться у родителей. И похрен, что мать меня едва ли замечает. Разобиделась на поведение сына, видите ли… Не так воспитала! Плевать. Отец поддерживает. Он всегда был для меня ориентиром.
Вот и сейчас подначивает искать тщательней… Возможно, зацепка все-таки найдется. Весь вечер провожу в бесполезных мыслях. Ночью едва ли успеваю перехватить несколько часов сна. Зато утром… О, это было прекрасное пробуждение!
— К вам Исаев, — отчитывается охранник.
Кофе, которое я пью, становится поперек горла. Отец Ясмины просто так не пришел бы! Он редкостное сцыкло. Сложил лапки сразу, как дочурка удрала. Но сейчас, глядя на сияющую морду тестя, уверен: он принес хорошие вести.
— Она в районе Новосибирска, — вываливает с ходу. — Смотри…
И на стол летит несколько снимков. Раскадровка с одного из местных пабликов, где запечатлено какое-то ДТП в частном секторе. А на заднем плане едет машина… Неплохая такая тачка, солидная. И на заднем сиденье прислонилась к стеклу моя жена! Чашка летит на пол, брызжет во все стороны осколками.
— Номер!
— Не смогли найти, — лопочет тесть. — В этом районе нет камер, тем более авто частично скрыто другими…
— Мне нужна марка! Имена владельцев!
— Модель ходовая. Ребята нашли несколько тысяч.
— Ищите! Чтобы через неделю был результат!
— Как получится, — швыряет тесть и пятится к двери.
Трусливая сволочь!
Но ничего. Главное — зацепка есть, и я не намерен ее упускать!
— Теть Яся, а можно мне еще какао с рисунком?
Адам протягивает пустую кружку, а я отмечаю, что сегодня он выглядит намного бодрее. Первый шок прошел, к тому же Богдан постоянно рядом, Ляйсан не отстает… В общем, ребенок понемногу справляется с ситуацией.
— Конечно, милый, — улыбаюсь, забирая пустую чашку.
— А папа скоро придет? Ужас как хочется мороженого…
Смотрю на часы.
— Уже скоро. Он обещал быть к обеду.
На самом деле Богдан поехал не только в магазин, но и закрыть вопросы, связанные со смертью Инги. Его Петр Владимирович просил. А сам из-за стресса опять лег под капельницы.
Сегодня мы его уже навещали. Но, к сожалению, ненадолго. Бедный старик и впрямь выглядел неважно.
— Мне тоже какао! — перебивает мысли звонкий голос Ляйсан. — А мы… Ой! Это мне⁈ — вскрикивает вдруг.
Оборачиваюсь и чуть не роняю кружку. Богдан! А в руках у него два горшочка с розами. Один поменьше, другой больше.
— Привет, — улыбается чуть заметно.
А потом подходит к столу и ставит на него горшки.
— Цветы для принцесс. Адам, а это тебе, — достает из кармана байки небольшую коробочку.
— Это же тот самый планшет для рисования! — восторгается мальчик. — Спасибо, папа!
Кидается на шею. Богдан легко подхватывает его и прижимает к себе. А Ляйсан смотрит на это с завистью. Она бы тоже не отказалась от объятий… Глажу дочь по голове, но это не может заменить отцовского внимания. Османов всегда выдерживал дистанцию, особо не нежничал, разве что под конец нашей совместной жизни, пробуя сбить меня с толку. А вот у Богдана это идет от души…
И может быть, он стал бы хорошим папой и для Ляйсан?
От этих мыслей щеки опаляет румянцем. Делаю вид, что мне ужасно интересны пустые кружки.
— Богдан, хочешь… какао?
Голос срывается на сип, когда Мещеров становится прямо за спиной. Не касаясь, но очень-очень близко. Мурашки несутся по коже табуном.
Когда успел подкрасться? И Адам с Ляйсан уже за столом, увлечены планшетом…
— Хочу, — рокочет негромко. — Тебе понравились цветы? Ты говорила, что любишь живые…
Господи, неужели он запомнил? Ещё и с первого раза! Османову потребовалось полгода. Сглатываю тяжёлый комок.
— Г-говорила. Мне нравится. Они такие… нежные.
Аллах! Что я плету⁈
— Пудровый цвет, твой любимый.
О-о-о… Это слишком!
— Да… Спасибо.
Богдан ничего не отвечает, но смотрит. Чувствую, как его взгляд медленно скользит по мне. И от этого сбивается дыхание. Пальцы отказываются держать сотейник. В голове сумбур, в теле слабость… И тут прилетает контрольное:
— Я тебя так и не поблагодарил за помощь. Может быть, ты не против поужинать со мной?
Бросаю заполошный взгляд на детей, но они вряд ли понимают пикантность происходящего. Богдан держит ситуацию в рамках приемлемого, и в то же время почти на грани.