— Мамоська, тебе плохо? — подает голос Ляйсан. — Ты такая лумяная…
А я не знаю, куда себя деть. Румяная, да… И причина этого румянца сейчас вернется. Но вместо Богдана на кухню заглядывает одна из горничных.
— Там няня приехала, — сообщает мне. — А Петр Владимирович прислал распоряжение на Вайбер. Тебе досталась оранжерея.
— Я сейчас… Иди, малышка, — киваю Ляйсан, — поиграй с Ниной.
Дочка неохотно исполняет просьбу. Хотя видно, что она настроилась дождаться возвращения Богдана. Но нам и правда лучше поговорить наедине. И от этой мысли низ живота сладко тянет. А уж когда появляется сам виновник моих нервов, да еще с миниатюрной корзинкой цветов…
— Откуда? — ахаю, глядя на чудесные чайные розы и крохотные пионы.
— Места надо знать, — улыбается хитро. — Пойдем поставим их в воду.
Я моргнуть не успеваю, а меня теснят в сторону кладовой. Только и успеваю начать:
— Бог…
А в следующий миг меня затыкают поцелуем. И все, в голове становится пусто. Жадно отвечаю на ласку, прижимаюсь крепко-крепко, готовая потерять голову, но Богдан отстраняется первым. Окидывает шальным взглядом, трется бедрами, давая почувствовать свое состояние, и шумно вздыхает.
— Тебе надо развестись, срочно…
От неожиданности не нахожу, что ответить. Глупо хватаю ртом воздух, а Богдан нежно гладит по щеке.
— … Мне капец как от тебя крышу рвет, Яся… Не уезжай.
Я бы рада! Но все так запуталось. Не представляю, как сделать лучше! Силюсь облечь мысли в слова, но не могу произнести ни звука. А Богдан мягко улыбается:
— Все будет хорошо. Вот увидишь.
И, достает из кармана куртки блистер с таблетками.
— Отдаю тебе то, что обещал. И, Яся… давай поговорим, хорошо? У меня есть к тебе несколько предложений.
Под сердцем екает. Ужасно хочется упасть в заботливые мужские руки и позволить решить все проблемы, но однажды я уже так сделала. Доверилась мужу, который казался первосортным ублюдком. Поэтому второго шанса на ошибку у меня попросту нет.
Забираю упаковку и прячу в кармашек платья.
— Ладно, давай поговорим. Но… я не скажу ничего нового.
— Зато я скажу.
И Богдан подхватывает меня за руку и тянет в оранжерею. Там почти всегда пусто, нам никто не помешает.
Как будто чувствуя, Богдан приводит меня на второй этаж, где в одном из закутков примостилась мягкие диванчики. Садится сам, меня подталкивает поближе и:
— … Яся, мне нужно знать, ты
Я аж подпрыгиваю от возмущения.
— Что… Да разве я могу
Голос срывается на крик. Испуганно зажимаю рот ладошкой, а Богдан шумно выдыхает. Черты его лица смягчаются, на губах мелькает улыбка:
— Тогда позволь мне помочь прижать этого гондона к ногтю. Пусть ты потом уедешь, или останешься, но от него надо отделаться насовсем.
— Как⁈
— Припугнуть. Такие понимают только силу. Он не решится гадить, узнав, что за тебя есть кому заступиться…
И это чистая правда! Но как же страшно… Почти так дельнг, когда я только планировала побег.
— … Я буду рядом, — обещает Богдан. — Такие, как Османов, редко ведут бизнес честно. Найдем компромат, который будет гарантией, что ублюдок больше к тебе не сунется.
Молчу. А Богдан притягивает меня к себе укладывает на грудь и принимается гладить, точно кошку. Даёт мне время свыкнуться с мыслью о том, что бежать глупо. Я и так это знала! Но как же труден первый шаг…
— Думаешь, получится? — спрашиваю чуть слышно.
— Уверен. Просто дай мне немного времени.
А потом Богдан скрепляет наш уговор самым приятным способом. Целует до тех пор, пока губы болеть не начинают. Чувствую, ещё немного — и повторится разврат. Хочу этого до трясучки! Ныряю ладонями под мягкий свитер, с упоением исследуя роскошное тело. Богдан в восторге. Я почти в обмороке от желания. Но, наступив себе на горло, отстраняюсь первая.
— Р-работа… — выдыхаю в мужские губы.
Богдан на мгновение прикрывает глаза.
— Сегодня вечером ничего не планируй, — шепчет в ответ. — А детей мы оставим под присмотром няни.
Разве я могу от такого отказаться? Уже нет.
Богдан
Всегда знал, что мой тесть — та ещё расчётливая сволочь. Даже стоя одной ногой в могиле, он готов питбулем вгрызаться в глотки соперников и душить из до победы. Конечно, я ему не враг, но интерес представляю.
— Садись, Богдан, в ногах правды нет, — кашляет ублюдок.
А взгляд цепкий и холодный, как стальной крючок, на который я все же попался. При том добровольно.
— Давайте обойдёмся без словесных расшаркиваний, — начинаю первым. — Моя встреча с Ясминой все-таки подстроена.
Тесть склоняет голову.
— Не совсем так. Я изъявил желание помочь девушке в затруднительной ситуации. Хотя, не скрою, рассчитывал, что между вами проскочит искра.
Раздраженно прицокиваю.
— Только что похоронили дочь, и уже новую кандидатку благословили? Лихо.
Грачевский кривится.
— Не пытайся меня задеть. Возможно, сейчас ты не до конца осознаешь, но то, что я предлагаю — лучший выход. И ты это знаешь.