У меня сил нет даже на короткое «заткнись». Молча иду в кухню и наливаю себе выпить. Облажался я знатно… Надо было малышку мою сразу к ногтю прижимать. Выдрал бы ее пару раз, на месяц-другой лишил общения с Ляйсан — и стала бы, как шелковая.
А теперь передо мной маячит не иллюзорная возможность развода. А я не могу! Не готов отпустить Ясмину! Она — моя!
— Приглашение на почту пришло, — кричит отец.
Ну, значит, скоро встретимся. И, может быть, мне удастся перекупить Грачевского. Очень на это надеюсь.
Что есть сил сжимаю руку Богдана. Клянусь, если бы не он — сбежала бы или просто упала в обморок. Но стараюсь улыбаться. И даже почти не путаюсь в ногах. Богдан же, кажется, совершенно спокоен.
— Ты выглядишь прекрасно, — воркует вполголоса. — Но боюсь, это платье сегодня будет испорчено…
В иное время это бы вогнало меня в краску. А сейчас едва ли отвлекает. Но я стараюсь улыбаться.
— Ты тоже ничего.
Наши костюмы подобраны в тон. Богдану очень идет стальной серый, а мое платье — нежно-кремовое, с целомудренно прикрытым декольте. Мимо то и дело проходят мои бывшие коллеги. На удивление, обслуживающий персонал спокойно воспринял наше с Богданом появление вместе. Думаю, они видели и не такое.
Хотя одобрение посторонних людей — это меньшее, что меня волнует.
А вот предстоящая встреча с Османовым — очень даже.
Глубоко вздыхаю и натягиваю на лицо дежурную улыбку.
— Сегодня все закончится, — обещает Богдан и ведет меня к кабинету Грачевского. Именно там поджидает хозяин вечера, парочка гостей и несколько адвокатов. Что ж… Когда-то это должно было случиться.
Но я все равно замираю на пороге, прикладывая руку к груди. Сердце стучит как бешенное.
От Османова меня отделяет массивное темное полотно. Пока ещё муж и свекр ждут сейчас там, в огромном кабинете. Представляю, насколько они злы…
— Все будет хорошо, — повторяет Богдан и ведет вперед.
Первый шаг — как прыжок в ледяную воду. Цепенею под взглядом застывших напротив мужчин. Свекр играет желваками, а Османов… о-о-о, какие глаза! Как я ещё не рассыпалась прахом?
— Ясмина… — рычит почти бывший.
И смотрит на наши с Богданом сомкнутые руки. Лицо, которое я однажды считала совершенным, искажает отвратительная гримаса.
— Здравствуй, Арсен, — отвечаю ему.
И, о чудо! мой голос дрожит не слишком сильно. Османов кривится ещё больше.
— Вижу, ты даром времени не теряла, маленькая шлю…
Но Богдан мгновенно перебивает:
— Закрой пасть, ублюдок!
Османов дёргается. Шагает к нам, но дорогу преграждает охрана. И спокойный голос Грачевского:
— Имейте ввиду: тут камеры.
Османов снова ругается. Его поводит как бумагу на костре, и мне сладко наблюдать за этим!
— Что ж, не будем терять время, — кашляет Петр Владимирович. — Обозначу главное. Ясмина хочет развод. Она не имеет имущественных претензий, взамен от господина Османова требуется отказаться от прав на дочь.
— Ни за что! — рычит в ответ.
Вот ублюдок! Ляйсан же ему не нужна. Османов даже не спросил о дочери!
— Хм, в таком случае этот вопрос будет обжалован в судебном порядке. И к делу будет предоставлено вот это…
Один из юристов кладет перед Османовым плотную черную папку. Уверена, там нет ничего хорошего. Через несколько секунд мои подозрения подтверждаются. Османов хватает документы, открывает их и… впервые вижу, чтобы почти бывший бледнел, как полотно.
— Вы ничего не докажете, — шипит сквозь зубы.
Петр Владимирович молчит. И смотрит на присутствующих с видом удава — пока еще спокойного, но чертовски голодного.
Свекр перехватывает папку. Вчитавшись в текст, гневно раздувает ноздри, но больше ничем не выдает своего волнения.
— Мы согласны, — швыряет документы на стол.
И в этот раз Османов молчит! Сверлит меня огненным взглядом, играет желваками, кривится весь, но молчит.
От облегчения голова кругом. Сама двигаюсь ближе к Богдану, перехватываю его сильную теплую ладонь, чтобы не упасть. Османов видит это и, кажется, сейчас взорвется от ярости.
— Тогда прошу начать скорее, — объявляю уже увереннее. — Я хочу…
Но почти бывший перебивает меня бескомпромиссным:
— Только после того, как мы поговорим.
— Нет, — отсекает Богдан. — Ясмина будет разговаривать только в присутствии адвоката.
— Тогда нам придется встречаться очень часто. Я затяну процесс настолько, насколько смогу. И плевать на издержки!
— Сын! — строго осекает свекр.
А я чуть сжимаю пальцы, успокаивая своего викинга.
— Один разговор, Ясмина. Сейчас!
О да! Узнаю эти замашки. Какой же я была идиоткой, принимая подобные выверты за признак настоящего мужчины… И сейчас Османов закусил удила. Ему важно заставить меня подчиниться хотя бы в этом.
— Хорошо. Один разговор. Но рядом будет охрана.
Богдан пробует протестовать. Петр Владимирович по-прежнему спокоен. Мой отец и свекр одинаково щурятся. Думают, Османову удалось меня прогнуть? Зря.
Мне просто надо закрыть вопрос общения с Ляйсан. Еще раз убедиться, насколько Османов эгоистичное ничтожество, думающее только о себе. И никогда не жалеть о том, что моя дочь не будет общаться с биологическим отцом.
Арсен