И я затыкаюсь. До крови прикусываю щеку, но боли не чувствую. Внутри все горит. Полыхает в каком-то сумасшедшем адском пламени, которое с каждым ударом сердца становится злее. Муж. Мне. Изменяет. Мой муж… мне изменяет! С какой-то… Кто это? Коллега? Случайная знакомая? Кто-то еще⁈ Из-за них я потеряла ребенка!
— Да успокойся же ты наконец! — рычит Арсен и снова встряхивает. — Ничего не случилось!
— А наш сын — это тоже ничего⁈
И в его глазах вижу отражение собственной боли. А потом они вновь превращаются в черный лед.
— Ты сейчас успокаиваешься и идешь к гостям, — гнет свое. — Поговорим потом.
Не верю, что это бездушное чудовище передо мной — мой Арсен. Что он вообще способен говорить такое! Приказывать настолько… уверенно, спокойно. Как будто я действительно убиваюсь по пустякам!
Горло перехватывает спазмом. Хочу ругаться. Кричать! Кинуться на мужа с кулаками! И в то же время забиться в угол. Выть там, как зверь, у которого наживую выдрали сердце. Но могу только плакать. Слезы бегут по щекам, а Арсен морщится, будто видит грязь.
— Подумай о дочери, — снова давит на больное. — У нее возникнут вопросы.
— А ты думал о дочери, когда кувыркался… — но меня прерывает встревоженное «Ясмина?»
И в кухне появляется мама. Рвусь из хватки Арсена, и, к счастью, он отпускает. Бегу к маме как к своему спасению.
— Мамочка! Мне… — запинаюсь, не зная, как сказать
Так стыдно! И больно… и… Она обнимает и притягивает к себе. От этого самую капельку легче.
— Ясмина, что случилось? Арсен? — внимательно смотрит на предателя, но он и бровью не ведет.
— У нас с женой возникло недопонимание…
Задыхаюсь от обиды и возмущение. Недопонимание⁈ Да как у него язык не отсох⁈
— Стыдно признаться в своих загулах, да⁈ — язвлю.
Мама снова охает.
— Арсен, это правда?
Но в ответ слышу лишь полное равнодушия:
— Мы сами разберемся.
— Нет, — мотаю головой. — Я хочу уехать. Сейчас. С Ляйсан.
Мама напрягается. Ее руки больше не такие мягкие, а взгляд начинает бегать. И от этого по спине крадется холодок. Нет… Она же не сможет?.. Не отвернется от меня? Тем более сейчас! Но, как приговор, слышу почти шепотом:
— Милая, может, ты ошиблась?
Думала, не может быть больнее. Одной фразой меня раздавили и вывернули на изнанку. Отшатываюсь, не в силах поверить тому, что слышу.
— Мама…
А Арсен подходит ближе. Нависает надо мной и чеканит почти по слогам:
— Мы сами разберемся. На сегодня, думаю, вечер закончен. Все устали.
И мама слушается! Смотрит на меня виновато, целует в щеку, шепчет, что любит и «все будет хорошо», но уходит! Беспомощно наблюдаю, пока она скрывается за углом. И если секунду назад я думала, что хуже быть не может, то сейчас… сейчас…
Хватаю ртом воздух. Под ребрами натужно ворочаются раскаленные крюки. Рвут меня на части, и привычный мир тоже. Он сыпется толчёным стеклом. Таким острым и выпачканным в грязи.
— Ясмина, — звучит где-то за спиной, далеко-далеко. — Ясм…
А потом наступает темнота.
Арсен
Ясмина падает, как подкошенная — едва успеваю подхватить. Несу на диван, укладываю, пытаюсь привести в чувство, но не помогают ни хлопки по бледным щекам, ни брызги воды.
Матерюсь сквозь стиснутые зубы. Твою мать! Все вышло из-под контроля, и я оказался в таком дерьме, что волосы на загривке дыбом.
Ясмина узнала! Какая-то тварь скинула ей фото моего последнего «отдыха» с девкой. Но если с женой можно как-то разобраться, то фирма… Могут начаться реальные проблемы! Такой скандал — конкуренты завизжат от счастья. Только бы не слили в сеть.
Набираю начальника охраны. Едва успеваю отдать приказ, в кухне появляется отец со свекром. Этих только мне не хватало!
— Что за дела, Арсен? — грохочет Исаев.
И, заметив Ясмину на диване, хмурится ещё больше.
— Что ты сделал с моей дочерью⁈
— Жена утомилась. Можете подойти посмотреть сами.
Но Исаев даже не дёргается, тварь лицемерная. Он все прекрасно понял и сейчас беспокоится совсем о другом. Как и мой отец. Панику на его морде не увидит только слепой.
— Ты все-таки облажался, сынок, — выплёвывает зло.
— Бизнеса это не коснется.
Меняемся взглядами. Скандал грозит вспыхнуть с новой силой, но из гостиной доносится звонкое:
— Мамоська!
А вот и дочь подключилась. Полный, мать его, комплект.
— Уходите, — бросаю отцу и тестю прежде, чем вернуться к Ясмине. — Завтра на свежую голову подумаем, безопасника я предупредил.
— Ма-а-ама! — плачет Ляйсан, но быстро затихает.
Ее уводят в комнату. Хорошо. Значит, можно перенести жену в спальню.
Подхватываю Ясмину на руки и выхожу из гостиной. Братья жены ещё тут, смотрят на меня волком, но молчат. Эти двое лезть не станут: во-первых, слишком зависимы от семейного бизнеса, во-вторых, у них с Ясминой хоть и теплые, но не слишком близкие отношения. Так что хрен я клал на их недовольные рожи.
Иду мимо на второй этаж. А в голову лезут воспоминания о том, как мы с Ясминой спускались к ужину неделю назад. Долбанные семь дней, а жизнь перевернулась с ног на голову.
Бережно убираю темный локон, упавший на лицо Ясмины. Ничего, малышка. Знаю, тебе больно. Мне тоже. Но мы обязательно это переживём и начнем заново. Обещаю.