Вчера мне удалось сбежать в детскую к дочери. Османов не стал преследовать — может, побоялся истерики Ляйсан. Она и так была на грани.
Мне пришлось сосредоточиться и успокоить ее. Дочка заснула, крепко обнимая меня за руку. Пятилетние дети уже достаточно умны, чтобы понимать происходящее. Но все еще слишком маленькие и отвлекаются очень быстро. Моему солнышку достаточно было ночи. И вот Ляйсан уже скачет зайчиком, восторгаясь пышным букетом, стоящим на столе. И около двери, и на тумбочке… Вся комната в цветах. Пионы, герберы, лилии, чайные розы… гармоничное разнотравье, способное очаровать любую женщину. А меня начинают душить слезы. Делаю вид, что поправляю волосы, и буквально заставляю себя успокоиться. Ляйсан не должна видеть.
— Это папа! — щебечет малышка. — Папа плинес! Класиво, да⁈
Очень красиво. И очень дорого. Османов умет делать сюрпризы… Этот пахнет гнилью. Но заставляю себя улыбнуться:
— Да, солнышко. Давай я тебя причешу.
И кошусь на дверь. Трясет от одной мысли, что сюда явится Арсен. Боюсь за дочь и за собственную реакцию. В одно мгновение мой обожаемый идол рухнул с пьедестала. И похоронил меня под обломками.
Ляйсан ничего не замечает. Плюхается рядом со мной и подставляет головушку. У дочки густые непослушные кудри — в меня пошла. И не только волосами. Внешность тоже копия. А вот характер… здесь во многом она взяла от мужа.
Хватаю с тумбочки гребешок и принимаюсь за дело, но пальцы дрожат. Дыши, Ясмина, дыши… И начинай уже думать, что делать дальше.
Но, как ударом хлыста, по нервам бьет полное стали:
И следом:
«
— Ай, мамоська! — недовольно кривится Ляйсан. — Болька!
— Прости солнышко. Волосики непослушные, запутались.
Дочка хихикает.
— А куда мы сегодня пойдем? Давай в палк?
Ляйсан обожает гулять. И я всегда с удовольствием провожу с ней время. Но сейчас у меня нет сил не то что на парк, а просто привести себя в порядок.
— Сначала позавтракаем, милая… — предлагаю, чтобы сменить тему.
Бесполезно, конечно. У Ляйсан очень хорошая память, и сбить ее с толку не так-то просто. А ещё она умеет меня чувствовать.
— Это из-за больницы, да? Ты такая глусная… Тебе делали уколы?
Ляйсан смотрит на меня не по-детски серьезно. Дочка боится уколов, но я бы согласилась и на тысячу за один раз, чем смотреть сейчас в карие глаза и пытаться изобразить улыбку.
— Да, милая, уколы тоже были…
И будут, наверное. Успокоительные напополам с антибиотиками.
Комнату опять заволакивает соленым туманом. Мыслями возвращаюсь к оборвавшейся беременности. Это больно… Даже хуже, чем знать об измене мужа. Я ведь люблю детей! И всегда хотела четверых, не меньше.
Но теперь меня пробивает дрожью омерзения. Как заставить себя лечь с мужем? Каждую секунду я буду помнить, что он был с другой. Что принес в дом заразу, убившую нашего ребенка…
Ляйсан снова ойкает, а я дышу носом. Но ни счет, ни что-либо другое не помогает успокоиться. Чувствую себя щепкой, попавшей в десятибалльный шторм.
Меня швыряет от ненависти до любви, топит то в отчаянии, то в жажде немедленно бежать в ЗАГС за разводом.
Куда меня, конечно, никто не пустит… Кое-как заканчиваю заплетать косичку. Выходит просто ужасно! Но Ляйсан довольна. Бежит к шкафу выбрать себе наряд. Да и мне стоит переодеться. Я ведь ушла к дочке в том, в чем вернулась из больницы. Но «заботливый» муж все предусмотрел и кроме букетов притащил сменную одежду.
Морщусь, глядя на вязанное платье золотисто бежевого цвета. Оно очень нравится Османову. А вернее, снимать его с меня.
От желания выкинуть тряпку в мусорку немеют кончики пальцев, но я заставляю себя переодеться. Все потому, что слишком трушу возвращаться в спальню. Вдруг Арсен там? Хотя даже если нет, то наверняка сейчас где-то в доме.
Кожей чувствую его присутствие и подозреваю, что Османов захочет ковать железо пока горячо. Покажет, какой он расчудесный, возможно даже снизойдёт до извинений. Только слова не помогут мне вернуть сына.
Теплая ладошка Ляйсан касается моей руки.
— Завтлакать? — интересуется дочь, и я киваю.
К сожалению, просидеть день в комнате не получится. Но стоит увидеть мужа в гостиной, и ноги становятся ватными. Не хочу идти! Не смогу делать вид, что все в порядке, отыгрывая пред Ляйсан образ беззаботной мамочки.
Но должна.
Дочка с визгом несётся к Османову и кидается к нему в объятья.
— Ты не на лаботе? — трещит сорокой. — У тебя выходной?
— Да, милая, выходной. Сходим сегодня в парк.
И не сводит с меня пристального взгляда. Думает, я так же, как и дочь, кинусь к нему на шею? Нет, спасибо.
— Палк, палк! — радуется Ляйсан. — Мама, ты слышишь?
К сожалению. Но давлю из себя улыбку.
— Слышу, солнышко.
— Мы вместе пойдем, да?
А меня аж скручивает от бессильной ярости. Арсен знает на что давить. И прикрывается Ляйсан как щитом для реализации плана «заботливый муж».
— Пойдем конечно… Только сначала выпью таблетки.