В обед я сорвался и поехал в квартиру. Я понимал, что, скорее всего, Варя очень сильно разозлится, если я открою дверь своим ключом, поэтому я стоял и звонил в домофон, но мне никто не отвечал. Я простоял полчаса под дверью. Принялся опять набирать мобильный. Вероятно, их просто не было дома, они куда-то уехали, но на звонки мои по-прежнему не отвечали.
Стёсывая зубы до дёсен, я набрал тёщу В свете последних событий я стал персоной нон грата, и меня не то что игнорировали, меня презирали, но тёща обладала тем поскудным характером, когда, даже презирая человека, она все равно продолжала общаться с ним, чтобы показать его ничтожность.
— Добрый день, — сказал я хрипло в трубку, сидя в машине. — Варвара к вам не приезжала?
— А что это, мой милок, решили все-таки проверить, как беременная жена живёт или что? — усмехнулась тёща. Я закусил губу и чуть не выматерился.
— Я не хочу слышать от вас проповеди. Просто скажите, вы видели сегодня Варвару? Вы с ней созванивались?
— Какое тебе дело до моей дочери? У тебя там молодая любовница есть, звони её матери и узнавай, где она. А про Варвару забудь.
Я заскрипел зубами, поехал на работу. Весь день прошёл черт пойми как. Когда ближе к шести я снова приехал в квартиру, опять поцеловал порог, но на этот раз решил не проявлять понимание, а молча открыл квартиру своим ключом, зашёл внутрь.
Никого не было.
Они точно уехали к тёще.
Я выматерился сквозь зубы, понимая, что надо поговорить, надо объясниться, но Варя, когда закусит удела, она не видит ничего.
Злой, взбешённый, я поехал домой.
За время отсутствия жены дом изменился, я постоянно не мог найти свои вещи, я психовал из-за того, что оказывается, толком не мог обеспечить себе нормальную работу. Этим занималась Варя, хорошо работать, когда остальным занимается кто-то помимо тебя, когда кто-то о тебе заботится.
Я ходил по первому этажу и сбивал косяки плечами ровно до тех пор, пока в домофон не позвонили.
Я, не обратив внимания кто стоит по ту сторону забора, принял звонок, дверь открылась, а потом, через несколько минут, звонок двери дома тоже зазвенел.
Я открыл нервно дверь, надеясь там увидеть жену и Лину, но вместо этого там стояла Зоя. В руках, держала блюдо с пирожками.
— Привет, слушай, да, я знаю, ты сказал, что мне нельзя приходить.
И я оскалился, протянул руку, перехватил предплечье Зои и прошипел:
— Да, нет, ты как раз-таки вовремя пришла, родная...
20.
Варвара
Я закатила глаза, когда поняла, что сделала Лина, и быстро постаралась усадить её в машину. Дочка хохотала и была крайне довольна своим поступком.
Когда мы отъехали от дома, у ворот все ещё стояла Зоя с Антониной, но я решила на это забить.
Это теперь не мои проблемы.
Я обернулась к дочери и спросила.
— Зачем ты так сделала?
Лина нахмурила носик, убрала за уши волосы и сказала:
— Они мне не нравятся.
В её голосе не было неприязни, скорее было какое-то циничное равнодушие. Я только покачала головой. У меня был самый чудесный ребёнок, прекрасная дочь, но в такие моменты она становилась люто похожа на Олега и, представляя, что будет дальше, я понимала, насколько тяжело мне будет пройти через этот развод.
Когда мы подъезжали к дому, позвонила мама и пригласила нас на плюшки с творогом. Мы поехали и пока сидели за чаепитием, мама предложила нам остаться.
Поскольку ничего важного у меня не было, я согласилась.
Звонил Олег, но я не считала нужным разговаривать с ним, тем более я догадывалась, что услышу, что там его Зою обидели или ещё что-то в этом роде, поэтому просто не брала трубку.
Лина так разомлела, что вечером прошептала:
— Мам, может, останемся сегодня здесь с ночёвкой? Бабуля обещала утром блинчики испечь.
Да, в такие моменты Лина была сущим ангелом. Она была нежной и ласковой, как котёночек. Я покачала головой, но все же согласилась. Когда я уложила дочку, мама подошла ко мне и обняла со спины, погладила по животу и спросила:
— Варь, что дальше будешь делать?
Я пожала плечами. Я понимала, что искать работу на седьмом месяце беременности, это достаточно глупо и нецелесообразно. Во-первых, меня просто элементарно не возьмут никуда, когда со дня на день мне уходить в декрет. Я вздохнула и призналась.
— Не знаю, что насчёт работы. Скорее всего, я поищу что-то удалённое. Менеджер каких-нибудь соцсетей или наподобии того, потому что меня просто никто не возьмёт.
Сейчас мама покачала головой. Положила ладонь на плечо и тихонько прошептала:
— Не переживай, выкрутимся, справимся, и все у нас будет хорошо.
Я понимала, что мать меня так успокаивала. И была ей за это благодарна.
Лина встала рано утром, а я разоспалась и вышла только к третьей порции блинчиков. Дочка сидела довольная и уплетала их с клубничным вареньем.
— Мам, а может быть, мы с бабулей и дедулей к ним на дачу уедем?
Я не хотела никуда уезжать из города со своей беременностью, с угрозой скорых родов, поэтому покачала головой. Дочка насупилась, нахмурилась, но приняла моё ‘решение. В обед мы были дома.
Лина, закрывшись у себя в спальне, сидела и читала рассказы, заданные на лето.