Тёмные волосы, светлые глаза, слишком загорелая кожа даже для заграницы и зелёная футболка, свободная, но не скрывающая отсутствие пивного живота.
– Туда недавно заехали новые жильцы, – он забирает ворох писем, – Вадим.
– Кира, – любезности закончились, и мы ждём лифт.
В два часа ночи он не нужен никому, поэтому так и стоит на девятом этаже – с того момента как я его вызвала. Поднимаясь, мы молча изучаем расклеенную вокруг рекламу.
– Я из семьдесят второй, – несвойственней мне порыв возобновляет диалог.
– Ты – дочка Игоря Ростиславовича, – констатирует Вадим.
Интересно, это я так известна в собственном районе или у соседа всё хорошо с логикой?
– Бинго! – хорошо, что в старых лифтах нет зеркал, не хочется видеть собственную кривую улыбку.
Щёлкает кнопка и двери с натугой открываются, открывая вид на родительскую квартиру.
– Кира, – рука с зажатыми ключами опускается, и я разворачиваюсь к соседу, которого вижу впервые в жизни, – не пугай отца. Моя ванная в твоём полном распоряжении, – он улыбается, но не насмешливо, а как-то по-доброму.
– Всё так плохо? – больше собственного отражения меня беспокоит нежелание возвращаться к неоконченному разговору и тоскливому папиному взгляду.
– Считай, что ты попала под дождь, – Вадим пропускает меня перед собой и захлопывает дверь, – тот, который на острове Кауаи, – он щёлкает выключателем.
– И что с ним не так? – забрав мою куртку, Вадим фыркает.
– Уверенность, что тебя смоет, если ты под него попадёшь. Первая дверь налево.
– Спасибо! – неожиданный подарок в виде отзывчивого соседа окупается сполна.
Современная, сверкающая хромом ванная оказывается оборудована гигантским зеркалом в половину стены. Папа бы расстроился! Вместо светлых волос – спутанное нечто, тушь лежит даже не под глазами, а где-то в районе подбородка. Вместе с телесной помадой, и это без учёта красных глаз и носа. Красотка!
– Душ? – Вадим стоит в дверях с огромным полотенцем в руках.
– Сомневаюсь, что поможет, – кривая ухмылка отражается в зеркале, через которое я смотрю на него.
– Если передумаешь, – с улыбкой он бросает полотенце на столешницу, не пересекая порога ванной, и тихо прикрывают за собой дверь.
А, собственно, почему бы и нет…
Я не выхожу после душа в одном полотенце, хотя обстановка для мимолётного романа что надо. Только меньше всего мне нужны новые обязательства, со старыми бы разобраться!
– С лёгким паром, – весело хмыкает Вадим, когда я появляюсь в дверях.
– Спасибо, – устроившись за столом, я натягиваю рукава кофты на запястье.
Мне неуютно и непривычно. Кухня ничем не уступает ванной, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится сочетание тёмной каменной столешницы, тёмных фасадов и светлой плитки. Техника – современнейшая, и выглядит как с картинки.
– Я воспользовалась феном в ванной, – признаюсь с долей смущения, – надеюсь, у тебя не будет из-за меня проблем?
– О чём ты? – дружелюбно интересуется Вадим, и ставит передо мной тарелку.
На столе уже стоят такие же с нарезанным сыром, овощами, каким-то мясом и литровая бутылка Мартини с двумя бокалами. Только сейчас я замечаю, что по кухне распространяется аромат жареного мяса, душистого перца, а сковорода брызжет маслом и шипит, когда Вадим переворачивает огромные стейки.
– О той, кому не понравится моё присутствие в твоей квартире, – более чем прозрачный намёк и он на мгновение застывает, серьёзно задумавшись.
Когда я нормально ела последний раз? Не помню. Дни и ночи смазаны, словно фильм на быстрой перемотке, и отчётливы в нём лишь отдельные моменты. Будто кадры на старой плёнке.
– С моей работой сложно обзавестись тем, кто мог бы быть этим недоволен, – более чем прозрачный ответ и внутри меня чуть расслабляется закрученная до предела пружина.
Мне не хочется привносить в чью-то жизнь проблемы так похожие на мои.
– А кем ты работаешь?
Вадим кладёт мясо на большую тарелку и накрывает железной крышкой, родом из фильмов про французские рестораны. Мне с трудом удаётся сглотнуть вязкую слюну, мгновенно заполнившую рот, и я закусываю урчание желудка долькой свежего огурца.
– Давай не будем о работе, – просит он, и я выбрасываю белый флаг.
– Как скажешь, спаситель незнакомых пьяных девиц! А о чём будем?
– Может о том, как ты оказалась спящей на руле собственной машины? – и хочется огрызнуться, но в его глазах – неподдельное сочувствие.
– Это тема ещё похуже твоей работы, – я горько усмехаюсь и засовываю в рот очередной огурец. – И я не пью Мартини, извини.
Когда тебе хреново, невозможно справиться с желанием нагадить ближним, и чем сильнее, тем лучше. Вот и мне стоило ограничиться умыванием и сбежать в квартиру напротив, но вместо этого я сижу на чужой кухне, в компании чужого мужика, который готовит нам ужин. И титаническим усилием воли сдерживаюсь, чтобы не начать язвить и огрызаться.
– Выбирай, – Вадим открывает верхний шкаф и передо мной – ассортимент алкоголя на любой вкус.
– Ты врач? – спрашиваю ошеломлённо, смутно догадываясь, что именно у них должны храниться такие залежи.
– Я практически не пью, – хмыкает в ответ Вадим, – мне либо некогда, либо не с кем.
