– Ты всегда плевала на обстоятельства и пробивала лбом стены, – он укоризненно качает головой, но в следующее мгновение улыбается. – Впрочем, не только их, – и мы одновременно фыркаем.
Был в моей жизни и такой случай. Дети жестоки во все эпохи, особенно, когда хорошо учишься, не прилагая к этому практически никаких усилий.
Класс пятый, или шестой, и начинающиеся идиотские мальчишеские замашки из разряда «ударить учебником по голове». Денис, Вова и Лёша зажали меня в углу, во время большой перемены между третьим и четвёртым уроком. Учителя ещё не было и, нахохлившись, я смотрела на веселье популярных парней класса и на смешки остальных.
– Ну что, Карпатова, страшно? – противно хмыкает Вовка и тянется рукой к заплетённым волосам.
– Совсем дураки?! – и ведь действительно страшно.
Это потом, много лет спустя, ты пересекаешься с ними на встречах выпускников и удивляешься, как вот это могло быть популярным десять лет назад.
– Зато ты как первоклашка! – Денис больно дёргает за волосы. – Всё ещё носишь косички!
Слёзы наворачиваются на глаза, некрасивые красные пятна покрывают шею и лицо, кожа горит от стыда. Все хотят быть популярными в школе, но не всем это удаётся. Маринка Иванова, дочка директора, смотрит из-за спин своих подпевал и довольно жмурится, а ведь мне так хотелось с ней дружить!
Не знаю, что на меня нашло. Может, подсмотренный прошлым вечером боевик. Может, сказалась популярная тогда «Зена – королева войнов». А, может, прорезался тот самый характер. Вовка стоял передо мной, ближе всех, и именно ему достался удар лбом в нос. Одноклассники ахнули, обидчик взвыл, а я улыбалась, не обращая внимания на боль в затылке и намечающийся синяк на лбу.
– Вас с мамой тогда впервые вызвали в школу…
– Впервые, – папа улыбается отсутствующей ностальгической улыбкой, – но далеко не в последний раз.
– Я была плохой ученицей, – я сажусь прямо на пол, не вспоминая о бессонной ночи.
– Нет, не плохой, – он качает головой. – Ты была одной на миллион, и остаёшься такой и впредь.
Тогда они вряд ли так считали, когда стабильно, по паре-тройке раз в год, навещали директора. У меня были серьёзные проблемы с поведением.
– Кир, – он приподнимает моё лицо за подбородок, – делай, как считаешь нужным. Ты – моя дочь! Единственное, что у меня осталось, и я поддержу тебя, чтобы ты не решила!
– Спасибо, пап! – на выдохе, и я стираю одиноко катящуюся по щеке слезинку.
Ну, сколько можно реветь?!
В его взгляде смущение, но папа всё же спрашивает.
– Скажешь, где провела эту ночь? – в соседней квартире.
– Колесила по городу, – в конце концов, это не совсем ложь, – думала.
– Ложись-ка ты спать, – он в последний раз ободряюще сжимает мои руки и поднимается. – Тебе нужно выспаться.
– Хорошо.
Когда я уже стою в дверях, он вспоминает.
– Кир, тебе же завтра, – взгляд на часы, – сегодня на учёбу! А Сашка как? Давай я останусь с вами.
– Не нужно, – я оборачиваюсь и качаю головой. – Я созвонилась с Александрой Борисовной, она приедет.
– Чужой человек, – с укоризной морщится папа, – в то время как я могу помочь.
Улыбаюсь и подхожу к нему, чтобы обнять за шею и поцеловать в щёку.
– Пап, у тебя там рассада зачахнет и график высадки собьётся. Не переживай, все нормально! Александра Борисовна нам уже практически родная, да и не хочется мне напрягать твоё больное сердце! Отдыхай лучше!
– Ну, раз ты так говоришь…
Я ухожу спать под его тяжёлые вздохи.
Утром становится по-настоящему добрым. Я просыпаюсь поздно, почти в обед и, пока умываюсь, Сашка прыгает вокруг меня, захлёбывается восторгом и рассказывает, как они с дедом запускали бумажные самолётики. Когда мы заходим на кухню, на столе меня ждёт крепкий кофе, а сына – тарелка супа. До прихода Александры Борисовны остаётся пару часов.
– Пап, а ты не видел мой телефон? – кричу из спальни.
– Нет. А вчера ты с ним вернулась? – спрашивает он, останавливаясь в дверях. – Может, в машине оставила?
Они с Сашкой только что умывались, поэтому рубашка закатана до локтя, а руки всё ещё влажные после детских «морских игр».
– Да, наверное, – ага, в рослой такой машине – генераторе юмористических историй. – Я быстро сбегаю и отпущу тебя! Ты успеешь на автобус? – часы показывают двенадцать дня.
– Успею, не торопись! – отмахивается папа и возвращается к раскрашивающему белую скатерть Сашке.
Переодеваться? Только для того, чтобы сделать два шага по лестничной клетке? Лень. Схватив ключи, и от машины тоже, я захлопываю за собой дверь, надеясь, что Вадим ещё дома. Александра Борисовна плохо ориентируется в этом районе, поэтому телефон мне просто необходим.
Оглядываюсь, хоть и понимаю, что веду себя как идиотка. Можно подумать, папа пойдёт проверять ушла я в машину или к соседу завернула! Коротко нажимаю на дверной звонок, а в ответ тишина. Чёрт! Неужели ушёл? Вчера мне показалось, что он работает, только уезжая в командировки, без графика 5/2. Вдавливаю кнопку до упора, надеясь, что Вадим так же, как и я отсыпается после бессонной ночи.
– Да! – дверь открывается рывком и меня слегка оглушает недовольный рык.
