Какие слова он ей кидал! Как смотрел! Будто она была мусором. Сказал, что если она посмеет еще раз сунуться к его драгоценной жене, то ее вышвырнут из города, как приблудную дворнягу.
Зло говорил, глядя в глаза. И Ольга даже поверила.
Правда, потом с девочками поговорила, и полегчало немного. Ну, в самом же деле, не в девяностых жили, никто беременную женщину силком никуда не повезет. Так что она немного успокоилась, притихла и стала думать, как дальше быть.
Отказываться от своих прав она не собиралась. И вообще была уверена, что Глеб, несмотря ни на что, скоро одумается и придет. Не зря же она беременела, должно же это дурацкое пузо в конце концов сработать!
Так и случилось. Недели через две.
Он сначала позвонил:
— Ты дома?
Оленька тут же включила голос нежного олененка и прошептала:
— Да, Глеб. Дома.
— Сейчас приеду.
Давно бы так!
Встречала она его во всеоружии — в кружевном белье и тонком пеньюаре, красиво струящемся вокруг тела. Жаль, живот с пупком торчал, но что поделать…
Однако вместо романтики и раскаяния, которые она успела себе придумать, ее ждал облом.
Глеб снова пришел злой. Без цветов и подарков, зато со стопкой распечатанных фотографий:
— Это что за дерьмо?!
Ольга с трудом спрятала злорадную улыбку.
Что, Глебушка, понравилось, что доченька твоя ненаглядная на папкину задницу любуется?
Спасибо Катьке за идею и воплощение! Сама бы лучше не придумала.
Жену-то ладно, один раз раздраконил — и все, дальше эффект неожиданности терялся, к тому же сама жена терпилой оказалась, не спешила гулящего муженька выгонять. А вот с детьми в эту игру можно было играть до бесконечности. У Глеба их трое — вот каждого по кругу и доставать. Пусть радуются. А если папаша захочет все это прекратить, то пусть раскошеливается. У нее полно хотелок, на которые надо о-о-о-чень много денежек.
Вслух, естественно, сказала другое:
— Я не знаю, что это, Глеб, — и нагнулась над столом, якобы рассматривая их, да так, чтобы в декольте было лучше видно сочную, налитую грудь. На фоне фривольных фотографий это выглядело остро, пикантно и возбуждающе. У нее самой даже пробежались мурашки вдоль спины, и приятно заныло между ног.
Давай же…
Смотри, какие снимки. Пусть и не настоящие, но зато какие смачные! Ммм…
Она даже глаза прикрыла от предвкушения. Представляла, что он сейчас откинет всю свою напускную порядочность, набросится прямо тут, посреди маленькой кухни, и сделает своей. Ольга шумно вдохнула, провела языком по сочным губам. Она была готова…
И Глеб действительно сорвался.
Только не так, как ей хотелось.
— Как ты меня достала, — зарычал мужчина и, сдавив горло, впечатал в стену.
Ольга испуганно охнула и схватилась одной рукой за мужское напряженное запястье, а второй — за затылок, которым тюкнулась об стену.
— Что ты делаешь? Я жду ребенка.
— И это единственное, что останавливает меня от рукоприкладства. Я же предупреждал. Чтобы не смела лезть к моей семье! Что из моих слов тебе было не понятно? Какого хера ты прислала это моей дочери?!
Глеб был не похож на самого себя. На скулах играли желваки, в почерневших глазах — ничего, кроме ненависти. От прежнего сдержанного и спокойного мужчины ничего не осталось.
Впервые Ольга по-настоящему испугалась:
— Я не знаю, что это за фотографии! Не знаю. Я их не делала и никому не отправляла! — из глаз брызнули слезы.
Все должно быть не так! Почему все не так?! Какого черта они все ведут себя неправильно?!
— Глеб, пожалуйста, — захныкала она, — ты делаешь мне больно.
Он оттолкнул ее от себя, как будто она была чем-то гадким и зловонным, и отступил на шаг.
— За что ты со мной так? — простонала Ольга. — Я ведь просто люблю тебя …
Она потянула к нему руки.
Ну же, чурбан бесчувственный! Смотри, какая красивая несчастная девочка перед тобой! Утешай! Извиняйся! Заглаживай вину!
Однако вместо этого прилетело жесткое:
— Да когда ты наконец поймешь?! То, что один раз мой член каким-то невменяемым образом попал внутрь тебя — ничего не значит! — прорычал он. — Ни ты, ни твой ребенок мне не нужны.
— Глеб, — на Олиных ресницах дрожали крупные слезы, — ну зачем ты так? Мы с малышом…
— Единственно, что мне надо, это что вы были как можно дальше от меня и моей семьи, — жестко припечатал он, — время, когда я пытался предупредить тебя по-хорошему, уже прошло.
По-хорошему? Да у нее шишка на затылке будет от его «по-хорошему».
— Ты смеешь угрожать беременной женщине?
— Забыла поговорку? Это временно.
— И что ты тогда сделаешь? — Ольга с вызовом посмотрела на него. — Вывезешь в лес? Дашь лопату и заставишь копать самой себе могилу? А может, продашь в рабство?
Она прекрасно знала, что ничего из этого он не сделает. Потому что слишком воспитанный, правильный. Она потому и положила на него глаз на той вечеринке — потому что показался самым спокойным и адекватным. Добрым!
Только вот не ожидала, что таким жадным окажется. Да еще и на жене дряхлой помешанным.
— Я? О, не-е-ет. Полиция все прекрасно сделает без меня.
Ольга фыркнула: