– Пошёл… пошёл к чёрту! – срывается с моих губ шипящее, насквозь пропитанное обидой; аж зубы сводит. Сердце гулко, надрывно грохочет. Я тут из-за него калечусь, а ему хоть бы хны. И бровью не ведёт!
А ещё, про развод, словно не слышит! Совсем.
– Подпишешь?
– Просмотрю, – он откладывает документы в сторонку и осторожно берёт мою руку. Я морщусь от боли. Игорь хмурится: – Поль, нужно сделать рентген.
Он аккуратно вертит моей кистью из стороны в сторону, сгибает и разгибает, слегка пробует её вращать. Садист! Всё происходит под моё недружелюбное, колючее: «Ой!».
– Не поеду сейчас в больницу, – бурчу себе под нос. – Не смертельно. Всё из-за тебя! Навис надо мной, напугал до нервной икоты!
– Прости, не хотел. – Не сразу отзывается Бессонов, сосредоточенно, сантиметр за сантиметром, ощупывая моё запястье. И только потом его цепкий взгляд возвращается к моему лицу: – Хотел. Не этого.
– Тогда чего? «Ему так хотелось всё исправить, загладить, даже зализать свою вину, что не терпелось поскорее обнять любимую супругу и попросить прощения», – цитирую знакомое выражение и тут же краснею оттого, как пошло это звучит. В голове эта фраза слышалась вполне прилично.
– Зализать… вину? – грубо выдёргивает из контекста и насмешливо хмыкает. Уголки его рта ползут вверх. Я невольно слежу за скользящим движением чужих губ.
Я уверена, что эта его улыбка с белоснежными зубами свалила не одну девушку наповал. Может быть, это произошло и со мной. Раньше, до нашего чудовищного брака. Или потом… если бы не болезненные воспоминания о брачной ночи. Сейчас я просто смотрю на него как на любопытный, привлекательный экспонат в галерее и оцениваю его внешность без малейшего эмоционального отклика с моей стороны. Или? Без «или»!
– Забудь! – снова бурчу, вся пунцовая.
Усмехаясь, Игорь легко приподнимает меня, чтобы убрать в сторону, и открывает дверь. Нисколько не удивляюсь, когда я вижу за ней Константина. Подмигиваю ему, с посылом: «Юджин, ты почти уволен!»
– Я здесь, чем-то помочь?
Видеть не надо, чтобы знать, что Бессонов хмурится. Понять его можно.
– Подслушиваешь?
Рот у дворецкого хлопает, как у карася на берегу. Ещё немного, и Константин точно сползёт по стене от мучительного удушья.
Ладно! Выжидаю положенную по случаю выразительную паузу и прихожу на выручку своему «сообщнику»:
– Я чай жду.
– Да, я вижу, – Игорь заостряет своё внимание на пустых руках дворецкого. – Серьёзно?
Потом он смотрит на меня и вопросительно выгибает бровь. Кивать бесполезно. Я уже понимаю, что это полный провал моей спасательной операции. Тотальное фиаско.
– Аптечку принеси, поживее. – Бессонов понимающе хмыкает. – И Полин чай. Чёрный, сладкий с лимоном.
Остаёмся вдвоём. Тишина обжигающая. Ожидаемая.
Он смотрит на меня так, что не разберёшь. Ни один мускул на его самодовольной роже не дёргается. Неуютно. Даже щекотно. Его тёмные глаза задерживаются на моей шее, на ярёмной ямке и острыми косточками выпирающих вразлёт ключиц, потом на обнажённых плечах. Несколько секунд останавливается на них, и когда его взгляд решает скользнуть ниже, к груди… он неожиданно, мрачно улыбается и прикасается к своей щеке там, где совсем ещё недавно побывала моя несчастная ладонь; будто не верит, что я на это осмелилась.
Мучиться, к слову, остаётся недолго – необходимый перевязочный материал оказывается в его руках уже через три с половиной минуты. Как и мой горячий чай.
Чашка остаётся в стороне, а вот я, эластичный бинт и Бессонов располагаемся на краю кровати. В тесной близости.
Его пальцы высекают что-то мурашечное по моей коже, когда он берёт мою руку, ещё раз ощупывает и ловко накладывает тугую повязку.
«Просто волосы дыбом встают», – убеждаю себя! Не иначе.
Всё это происходит довольно быстро, но каждая секунда моего нахождения рядом с ним подобна сидению на пороховой бочке. Прямо подгорает. Сейчас у меня одно желание: как можно скорее слезть с неё и, в дальнейшем, нам с ним больше никогда не пересекаться.
– На будущее…
– Я поняла, – невежливо перебиваю, – лучше коленом в пах. Документы… – сглатываю. Игорь улыбается? Серьёзно? Сложно разобраться, что происходит в его искалеченном сознании. Он поднимается на ноги и, прихватив папку, идёт к двери. – Так ты их подпишешь?
– Подпишу.
***
Тонкий юмор Бессонова я в полной мере смогла оценить за завтраком. Вот тебе урок, как он сказал «на будущее», Полечка, – не расслабляйся раньше времени! Судьба любит преподносить сюрпризы.
Я так и замираю, прямо с маленькой кофейной ложечкой во рту, когда утром вижу Игоря. В костюме графитового цвета в тонкую голубую полоску и рубашке в тон. Галстук обернут вокруг шеи, но ещё не повязан, но даже вот такая лёгкая небрежность весь внешний облик Бессонова совсем не портит. Наоборот, отрицать не буду, – хорош до безобразия.
Но это ещё не всё…
Он в настроении! Это обстоятельство вводит в ступор, и, судя по всему, не меня одну.
– Что, сегодня пойдет снег? – я вынимаю ложку изо рта и теперь постукиваю ею по нижней губе. Скрываю улыбку.