Фух, от сердца отлегло. Да влегкую. Без проблем. И этого я боялась и мучилась все эти дни?
— Ох, милая, не переживай, это не все на сегодня. Но поскольку я уже понял: оставлять одну тебя нельзя, еще одной Катястрофы этому дому явно не пережить, мы с Рамзесом с тебя глаз не спустим.
С подозрением кошусь в сторону собаки. И даже этот факт меня не пугает. В присутствии хозяина пес меня не тронет, я уверена. Если ему не приказать, я так думаю.
Словно читая мои мысли, Рамзес облизнулся и продолжил изучающе на меня смотреть.
— И все? Никаких шуточек, издевательств, откровенных нарядов? — все еще не верю, что смогу так легко отделаться.
— Нет, если ты конечно хочешь, можешь одеть ту сорочку. — Владимир язвительно хохочет и подмигивает.
Нет, нет, нет. Меня все устраивает. С энтузиазмом берусь за работу. Ввиду своего роста, дотянуться до верхних шкафов я могу только встав на стул. Ловко орудую щеточкой.
Сомневаюсь, что этому дому требуется моя женская рука. Елена Петровна прекрасно справляется со своими обязанностями.
Оглядываюсь через плечо: Владимир сидит на прежнем месте и внимательно за мной наблюдает, не говоря ни слова.
Может быть этот гад хочет просто поглазеть на мою пятую точку? Снова оглядываюсь. Он не выглядит виноватым. Однако в его взгляде проскальзывает озорной огонек.
Спускаюсь со стула и продолжаю смахивать едва видимые пылинки с хрустального сервиза. Да, в детстве такие доставали только для особенных гостей на большие события, такие как свадьба или похороны. Уверена, что в этом доме нет особенной посуды и она вся используется по назначению, а не в качестве декора.
Закончив с кухней, плавно перемещаюсь в столовую, куда также за мной медленно следуют две пары глаз. Рамзес поглядывает в сторону улицы, издает пронзительный лай и подбегает к стеклянным дверям.
Я вздрагиваю, но стараюсь держать себя в руках.
— Что там, дружок? Белка? — мужчина открывает двери, впуская свежий воздух в дом.
Пёс моментально выбегает во двор к моему удовольствию. Могу спокойно выдохнуть. Все же его присутствия рядом заставляет меня изрядно нервничать.
Редкие комментарии Владимира меня ни коем образом не напрягают. И это тяжелый день? Ха.
После столовой последовала гостиная. Протирая пыль, вспоминаю недавнюю встречу. Мужчины назвали Владимира Беркутом. Интересно, почему?
Но больше всего меня волновал вопрос моего внезапного замужества. Чем сейчас занимается Дима? Предпринимает ли он хоть какие-либо попытки к моему освобождению? Если бы мне удалось хотя бы на минуту остаться с ним наедине в тот злополучный вечер… Может быть он бы объяснил мне все. Всеми силами стараюсь оправдать “вчерашнего жениха”, отгоняя дурные мысли.
Я уже усвоила, что Владимир весьма и весьма терпелив. Но я так же видела как сильно был избит Дима. Если буду вести себя как паинька, то со мной ничего не случится. Можно ли назвать мое поведение за последние дни примерным? Сомневаюсь.
Как мне спустили с рук вчерашнюю стрельбу я вообще не представляю.
Мы плавно перемещались по всему первому этажу. Кажется, я больше делаю вид, что навожу порядок, чем на самом деле прибираюсь.
А Юля? Что такого наговорил ей Дима, что она совершенно спокойно села к нему в машину и поехала меня искать.
И кто та женщина, которую прятал от меня Дима? Я не допускаю и мысли о том, что это могла быть моя лучшая подруга. Во первых, она не часто у нас гостила, обычно я к ней ездила. Во вторых у нее кто-то недавно появился. А в третьих… она же моя лучшая подруга! Да и вкусы на мужчин у нас абсолютно разные. Сколько же раз мы друг друга выручали.
Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж и тут меня окликивает Владимир.
— Достаточно! — хитро потирает руки. — А теперь, в спальню!
Уже начинаю привыкать к его шуткам, поэтому бросаю скептический взгляд. Да ну нет, не может быть.
— Давай давай. Щетку оставь, она тебе не понадобится. — его глумливый голос заставляет меня напрячься.
Внимательно изучаю его лицо, но не вижу в нем ни намека на похоть. Что ж, он явно что-то задумал, но точно не то, о чем я могла бы подумать.
Мы проходим прямиком в его спальню. В отличие от гостевой, тут все обставлено в темных тонах. Над просторной кроватью, заправленной черным постельным бельем, висит черно-белое фото Рамзеса. Только ярко оранжевые глаза выделяются. Было бы довольно мрачно, если бы не наличие белого цвета в интерьере и достаточно света. За стеклянной перегородкой расположилась сугубо мужская гардеробная.
Мой взгляд привлекла стремянка посреди комнаты, она явно была лишней.
— Залазь! — командует Владимир.
Вздрагиваю от неожиданности. Слишком сильно погрузилась в свои мысли и совсем забыла, что здесь я не одна. По спальне можно многое сказать о человеке. И я бы могла сказать, что здесь проживает не главарь бандитской группировки, а спокойный и уверенный и знающий себе цену мужчина.
