Что если его преступная банда поймала и избивает кого-то еще? Юлю они точно не тронут, ведь меня-то они и пальцем не тронули, не напугали и не… даже представить боюсь, какие ужасы они могли бы сотворить.
Устало заставляю себя пойти в душ, чтобы смыть с себя запах Владимира. Его собственный аромат вперемешку с запахом парфюма настолько въелся в мой мозг, что кажется, я тоже пахну им.
За размышлениями совсем не замечаю, как начала набирать ванну. Абсолютно немыслимо, что я словно работ выполняю те же действия, что и дома: засыпаю морскую соль, добавляю ароматную лавандовую пену для ванн и несколько капель эфирного масла. Как хорошо, что здесь есть похожие ингредиенты для ванны какие раньше были в нашем с Димой доме…
Встряхиваю головой, упорно стараясь прогнать заевшие мысли.
Ловлю себя на мысли, что собиралась принять душ. Вытащить пробку из ванны или все же соблазниться тем, что так жаждало мое измученное тело и душа?
Поддаюсь искушению. Раздеваюсь, закидываю вещи на быстрый режим стирки в машинку.
Переступаю через край ванны и ощущаю блаженное тепло, которое окутывает сначала мои ноги, а затем и все тело. С удовольствием погружаюсь под воду, только голова остается над ароматной пеной.
Слушаю, как все еще не перекрытая из крана вода шумит, ударяясь о поверхность заполненной на две трети ванны. Этот звук заставляет нервы успокоиться и погружает в некую умиротворенность.
Смотрю в одну точку, как загипнотизированная, представляю себя возле ниагарского водопада: где тишина, спокойствие и только шум воды.
Зажмуриваюсь и на несколько секунд полностью погружаюсь под воду. Считаю про себя до десяти и выныриваю, делая жадный вдох. Протираю лицо руками и тянусь закрыть кран. Не хватало только устроить потоп.
Беру жесткую мочалку и сидя в воде, начинаю с небольшим усилием тереть плечи и руки.
Да… встречу с Димой, когда думала, что он сделает мне предложение руки и сердца, я ждала с предвкушением. О завтрашней встрече я и думать не хочу.
Встреча с Димой — измена — боль. Встреча с Владимиром — вопрос — вопрос.
Приведет ли неизвестное мне событие к новой боли?
Почему я не могу просто посидеть в тишине? Нескончаемый поток мыслей лавиной накрывает меня каждый раз, когда остаюсь наедине с собой и не дает продохнуть.
Тяжко вздыхаю, кладу голову на бортик ванной и рассматриваю небесно голубой потолок. Поднимаю ноги. Голова при этом опять погружается под воду. Разглядываю свои пальцы сквозь толщу пенной воды. Глаза щиплет. Не то от пены с солью, не то от слез.
Выныриваю. Хватит на сегодня размышлений.
Вода порядком остыла, поэтому выдергиваю пробку. Продолжаю натирать мочалкой все тело.
Тяжело вздыхаю и встаю, чтобы намылить голову. Втираю кремообразный густой шампунь, с ароматом цитрусов и легкой ноткой роз.
Как же хорошо.
Смываю с себя все и смотрю, как вода с пеной закручивается волчком прежде чем скрыться в сливной трубе. Мысленно представляю, как все мои проблемы уходят туда же.
Завтра будет то, что должно быть, и не будет ничего из того, что быть не должно — не суетись.
Вытираюсь, сушу волосы. И наконец-то долгожданная тишина в голове. Больше меня ничего не тревожит.
Спокойная и расслабленная, ложусь под теплое одеяло и моментально засыпаю.
Даже не имея представления, что принесет мне завтра…
Утро прошло без каких-либо знаменательных событий. Владимира опять не было дома. На мой естественный вопрос «Где Владимир?», Елена Петровна в привычной ей манере, коротко ответила «На работе».
От моей помощи в приготовлении завтрака, экономка естественно отказалась. Мне вообще показалось, что она не была в восторге, что в этом доме кто-то хозяйничал без нее. Она легко догадалась, так как многие вещи на полках стояли не на своих местах. Видимо, чувство легкого перфекционизма тоже важное качество для экономки.
Вчера я была максимально аккуратна, чтобы ненароком ничего не разбить. Поэтому предпочитала все хрупкое на полках шкафов передвигать ближе к стенам. А вот на прежние места ставила видимо не все.
Впрочем, по ее взгляду вообще было невозможно понять: нравится ли ей что-то или нет. Елена Петровна умело скрывала все свои чувства.
Мне это играет на руку, иначе бы я давно сгорела со стыда. Я на целые сутки была один на один в чужом доме с мало знакомым мне мужчиной. Что она могла обо мне думать, одному богу известно.
Погода на улице стоит чудесная. Рамзеса не было в доме.
— Елена Петровна, — вежливо обращаюсь к экономке.
Женщина поворачивается в мою сторону, отложив мытье посуды после завтрака.
— Чем могу быть полезна? — спрашивает почтительно.
— А собака… — осекаюсь, так как считаю это грубым по отношению к единственному и главное любимому питомцу хозяина дома. — А Рамзес во дворе?
— Не волнуйтесь, у Рамзеса сегодня груминг. Двор в вашем распоряжении, — на этих словах женщина вежливо улыбается и продолжает мытье посуды. Но перед этим бросает взгляд на улицу, явно понимая, почему мне радостно от этой новости.
— Благодарю, — так же любезно отвечаю, чуть ли не поклонившись.
