Все эти дни я не имела возможности насладиться солнышком. Пес хоть и не высказывал явной агрессии, но его ярко желтые глаза, контрастирующие с короткой черной лоснящейся шерстью и мощное мускулистое тело приводили меня в настоящий ужас.
Так что, можно сказать, мы были практически как в той детской задаче про лодку, волка, козу и капусту. Нам было противопоказано одновременное нахождение в одном месте.
Мои заверения подтверждались вчерашним небольшим инцидентом. Одежду он не порвал, хотя вполне бы мог не только влегкую разорвать тонкую ткань, но и оставить великолепный след своих клыков на моеём плече…или бедре.
На улице более получаса я просто наслаждалась мелодичным и радостным пением птиц. Вдыхала ароматы пихты, сосны и ели, росших здесь ровным строем. Не стала обуваться и позволила насладиться ощущением слегка влажной наимягчайшей газонной травой под босыми ногами.
Скорее всего, ночью прошел легкий дождь. Все вокруг выглядит чистым и свежим. Хотя, возможно так мне видится потому, что я давно не была на улице. Моё заточение, как мне казалось, не предусматривало хоть какой-то свободы. В какой-то момент я даже начала думать, что больше никогда не увижу улицу, только через окно буду смотреть на проплывающие в небе облака или светящее в вышине солнце.
На душе странная легкость. Ни капли волнения. Аккуратно ложусь на спину на коротко стриженную траву в центре заднего двора. Белые облака различной формы проплывают на голубом фоне прямо перед глазами. Кажется, протяни я только руку, обязательно смогла бы дотронуться до них, хотя они высоко надо мной.
Если закрыть глаза, то я могу представить, словно нахожусь на деревенском поле из детства.
Хотя, нет, я не права. Там трава была высокая, доставала до самой макушки. Щекотала ноги и нос. По шее и рукам ползали редкие муравьи или божьи коровки. Та трава скрывала меня от всего и всех: от проблем в доме, от посторонних взглядов. Здесь же я как на ладони…
Странное чувство, будто кто-то за мной наблюдает со стороны, заставляет раскрыть глаза. Настороженно оглядываюсь по сторонам. А потом приподнимаюсь на локтях, оглядываюсь. И не зря — опершись плечом об угол дома, скрестив руки на груди, стоит Владимир и с интересом наблюдает за мной.
Кровь приливает к щекам, а в горле пересыхает и становится сухо, как в пустыне.
Сразу принимаю сидячее положение, заправив выбившуюся прядь за ухо. Несколько минут он смотрит на меня, внимательно разглядывает, после чего медленным уверенным шагом направляется в мою сторону.
Он шагает легко и в то же время как хищник. Именно он здесь имеет власть, но не кичится ею. Его силу надо принять как должное.
— Привет, красавица! — протягивает мне правую руку.
Несколько секунд колеблюсь, все еще смущенная, что меня застигли в такой уязвимый момент. Момент, когда я предавалась воспоминаниям и беззаботно наслаждалась иллюзией свободы.
Все же принимаю его помощь, и вкладываю свою ладонь в руку Владимира. Он плавно помогает мне встать на ноги и делает шаг назад. Отряхиваюсь, занимая руки и опуская глаза. Все что угодно только бы не пересекаться с ним взглядами.
Только пауза затягивается, а Владимир не идет мне на помощь. Ждет, что я заговорю первой?
Не выдерживаю и вскидываю голову.
Пересекаюсь с ним взглядом. Цепким и внимательным. Глубина его пронзительных темных глаз завлекает меня. Гипнотическое воздействие свежего воздуха и окружающего нас леса еще не прошло до конца.
Именно этим я могу объяснить почему рассматриваю мужественное лицо Владимира. Задерживаю глаза на его губах, немного пухлых и вроде как твердых на мой взгляд…
С каких пор я могу определить твердость мужских губ? Уголки которых сейчас приподнялись вверх
Стыдливо и поспешно отвожу взгляд в сторону. Еще вспоминаются события вчерашнего вечера, что не содействует моему успокоению, а еще больше добавляет краски в лицо. Кажется, что уже и кончики волос горят.
Владимир, к моему неимоверному счастью, первым прерывает довольно неловкое затянувшееся молчание.
— Надеюсь ты хорошо выспалась. Вижу синяк почти прошел, — говорит с явной улыбкой, которую чувствую даже не глядя на него. И тут же инстинктивно подношу пальцы к виску, словно могу почувствовать появившуюся во время аварии гематому. — Как твоя нога?
Неожиданный вопрос заставляет все же вскинуть голову и вновь пересечься с Владимиром взглядами. Впрочем, я быстро беру себя в руки, не давая себе возможности зависнуть от его пронзительных черных глаз.
— Уже давно не беспокоит. Спасибо, — на секунду задумываюсь и смотрю на его левое плечо. — А как твоя рука?
— Обо мне не беспокойся. Жив, и на том спасибо, — он небрежно крутит плечи, показывая, что не утратил подвижности. — Перекуси что-нибудь, затем прими душ, — оценивающе оглядывает меня с ног до головы, а я хочу прикрыться, словно Владимир обладает рентгеновским зрением и видит меня без одежды. — Затем нанеси легкий вечерний макияж и оденься. Платье у тебя в комнате. В пять выезжаем.
